Книга Не открывайте глаза, профессор!, страница 9 – Ефимия Летова

«Что-то такое»?! Мне, будущему целителю, понятно, что это за «такое». И мне ли, будущему целителю, не знать, чем это всё заканчивается?!

Общество, не стоит забывать, категорически не приветствует ни женщин, избавляющихся от нежеланного внебрачного плода, ни женщин, этот плод носящий.

Мортенгейн зарычал, снова прикусывая мою многострадальную шею. Я должна была оттолкнуть его, я понимала, что в состоянии помрачения рассудка ни о какой осторожности он и не подумает — ему-то что! А вот мне стоило подумать, стоило попытаться вывернуться. Но в какой-то момент желание, моё собственное желание, стало нестерпимым, и я сама обхватила ногами его бёдра, не давая отстраниться, боясь и одновременно всем телом, всей душой, всей своей сущностью предвкушая первую в жизни разрядку. Это было слишком, слишком походило на наведённый морок, но в тот момент сопротивляться мороку я была не в силах. Когда горячая струя мужского семени с легким толчком очутилась внутри моего тела, я лишь благодарно всхлипнула, уносясь в свою персональную Счастливую юдоль. Голова беспомощно ёрзала по земле. Нас двоих, связанных немыслимой тягой, потряхивала общая мучительная восхительная судорога, он всё ещё оставался во мне, я почувствовала, как Мортенгейн сдавливает зубы на моем предплечье и потянулась за поцелуем. Жарко выдохнула ему в рот, наслаждаясь тёплой распирающей тяжестью внизу живота, вкусом его слюны. Пальцы пробежались по лопаткам, по пояснице — мне отчаянно захотелось его потрогать. Попробовать его — везде, всего.

— Я тебя найду, маленькая беспечная человечка, — задыхаясь, прошептал профессор Мортенгейн. — Ты же из Храма наук? Непременно найду. Хочу смотреть в твои глаза, когда ты снова будешь стонать подо мной. Хочу рассмотреть тебя всю.

Я положила руку на его член, влажный от моей крови… и не только крови. Сделала несколько движений вверх и вниз…

…протрезвление накатило резко, словно мне на голову вылили ведро ледяной воды. Холодная и влажная листва, на которой мы лежим, профессор-дуплиш и глупая адептка третьего курса — мокрые, перепачканные. Я моментально разжала руку, тело разом ослабело.

Выхухоль небесная, что только что произошло?!

— Хочу видеть, как мой член растягивает твой рот, какое у тебя лицо, когда ты кончаешь, раз за разом, снова и снова… — продолжал шептать Мортенгейн, прижимаясь ко мне.

— Примерно такое же, как у гарпии, козёл вы похотливый! — взвыла я. — Не найдёте и не увидите, ещё чего! Будьте вы прокляты!

Профессор хмыкнул, снова попытался коснуться губами моей щеки, но я протестующе замотала головой, силясь подняться, голые ступни и ладони скользили по влажной листве и траве. Какой стыд, мерзость какая, гадость какая!

Сперма текла по внутренней стороне бедра, я чувствовала это, и меня передёргивало от отвращения.

— Люблю таких… живых. Строптивых. Вздорных. Они слаще безвольных амёб. Ты прелесть, девочка.

Я потянулась к его лицу и вцепилась зубами в колючую щёку. Вместо того, чтобы ойкнуть, Мортенгейн застонал и впился в мои губы. А потом вдруг приподнялся и с неожиданной силой отшвырнул меня так, что я ударилась о какое-то тонкое чахлое деревцо, кажется, сломав ствол. Так что ойкнула уже я — сначала от боли, потом — от страха. Вместо профессора прямо передо мной стоял огромный чёрный волк с запёкшейся кровавой коркой на глазах. Он шумно втянул носом воздух, оскалился, сделал пару шагов ко мне, заставляя меня вжаться в землю — и внезапно могучим прыжком нырнул в заросли каких-то кустов.