Онлайн книга «Не открывайте глаза, профессор!»
|
Сначала меня затрясло, заколотило ознобом, когда он стягивал с меня облегающие панталоны. Губы профессора прошлись по животу, безошибочно спускаясь к треугольнику между ног. Сильные руки раздвинули колени, язык, только что хозяйничавший в моём рту, моментально облизал чувствительные складочки («две пары складок кожи, составляющие часть женских наружных половых органов», — зазвучал в голове мерный голос преподавательницы по анатомии), и от стыда и страха я вцепилась в густые волосы Мортенгейна, стараясь посильнее дёрнуть густые тёмные прядки. — Прекратите! Да вы… вы…! Он не обращал внимания, словно охваченный приступом безумия, неконтролируемого, как недавний оборот. Я попыталась мысленно отстраниться от вороха незнакомых ощущений, не реагировать, не откликаться, просто перетерпеть, но пресловутые ощущения проползали внутрь, как холод поздней осени сквозь влажную тонкую одежду. Настойчивые и бесстыжие ласки, горячий язык, скользивший между ног, выступающая влага смазки, животная чувственность, передававшаяся мне от обезумевшего Мортенгейна. Как же так, я же целитель, я знаю, что это возбуждение насквозь физиологично, я знаю всю анатомию и физиологию процесса, но знать и чувствовать — разные вещи. «Если партнёрша возбуждена, акт коитуса пройдёт легче и безболезненнее…» Словно подслушав мои мысли, Мортенгейн приподнялся, накрывая меня собой, член ткнулся между ног, а я снова дёрнула его за волосы. — Не надо, да перестаньте же вы! Шэд, вы не в себе, профессор, очнитесь… Куда там. Я только беспомощно застонала, чувствуя, как он вторгается внутрь, чувствуя, как легко и безвозвратно лопается хрупкое свидетельство девичьей невинности. Сущая ерунда, столь высоко, тем не менее, ценимая в нашем «обществе». Будь проклято это общество, всегда и во всем обвиняющее только женщину, требующую только от женщины, непримиримое к женщинам. Будь прокляты дуплиши, считающие, что им всё дозволено просто потому, что «я хочу»! «Нарушение целостности девственной плевы нередко сопровождается…» Ох, хватит думать цитатами из наших лекций. Выхухоль небесная, как же так, почему, как же так… — Грэт Всемогущий, ты девственница? — Мортенгейн замер на миг, по его ослепшему лицу ничего нельзя было прочесть, я чувствовала только, как член пульсирует внутри, казалось, стоит профессору шевельнуться — и я порвусь, точно тонкая медицинская марля, натянутая до предела. Я не ответила, постаравшись замереть. Губы Мортенгейна неожиданно ласково коснулись щеки. Кажется, я заплакала. — Это потрясающе. Сладкая невинная девочка, — тихо пробормотал Мортенгейн. — Нет, солёная… Его губы снова обхватили мои, и я не почувствовала своего чужеродного привкуса. Теперь он целовал меня иначе — всё ещё глубоко и властно, но медленно, будто бы стараясь прочувствовать каждую секунду, попробовать каждый миллиметр. И одновременно он начал двигаться внутри меня, тоже медленно, но незаметно ускоряясь с каждым толчком. Боль отступала, как вода в период отлива, теперь она маячила где-то на горизонте, бессмысленная, будто полнолуние в пасмурную ночь. Зато с каждым новым толчком какое-то новое чувство раскрывалось внутри лепестками исполинского цветка. Что-то такое щекочущее, нарастающее по спирали, заставляющее неуверенно двигать бёдрами ему навстречу, углубляя проникновение… |