Книга Не открывайте глаза, профессор!, страница 92 – Ефимия Летова

— Почему морфели, усыпившие всех в аудитории на аттестации, не тронули меня?

— Нейтрализатор, — моментально отозвался Истай, словно мысленно готовился именно к этому вопросу. — Морфели ориентируются исключительно по запаху.

— А потом?

— Что — потом? Когда?

— Тогда… в госпитале или где я там была после праздника. Я же не просто так сбежала, мне помогли. Пикси и… друдары. И морфели. Они усыпили Мортенгейна, а меня почему-то не тронули.

Истай взъерошил себе волосы. Уставился задумчиво вдаль, как у него было заведено в последнее время.

— Что со мной сделали, Истай? — тихо спросила я, первый раз за всё это время. — Что ты со мной сделал, там, в палате? Что ты мне вколол?

«Почему ты, а не он?»

— Мортенгейн… он знает, что ты со мной сделал?

Истай недоумённо моргнул — мой вопрос вырвал его из каких-то глубоких мыслей о чём-то, мне не известном.

— Разумеется. Я был просто исполнителем.

Знал. Значит, знал… Не просто знал — он и придумал! Да ещё и бросил меня, пока я там в судорогах корчилась и орала от боли, скотина блохастая, бесчувственная!

— Что вы, — я сделала акцент на этом самом «вы», — со мной сделали?! И кстати, не замечала за вами такой слаженности действий. Откуда взялась эта крепкая мужская дружба?

— Тебя вылечили, — без тени сомнения отозвался Истай. — Дружбы у нас с профессором, разумеется, не было и нет, это попросту невозможно, но… если бы выхода не нашлось, профессор меня с костями сожрал. Скажем так — взаимовыгодное сотрудничество.

— Тебе-то оно чем было выгодно?

— Если бы не получилось, я бы и сам себя сожрал, — очень серьёзно произнёс Ист. — Что бы ты ни думала, я тебя… мне очень жаль, что всё так вышло. Мортенгейн обещал, что меня не станет преследовать магистрат, но не это было главное. Я просто хотел помочь.

— И помог, — задумчиво кивнула я, коснувшись гладкой щеки. Потёрла лоб. — Что же вы придумали? И почему Мортенгейна не вылечили так же, как меня? Я, человек, излечилась за ночь, а дуплиш целый лунный цикл проходил с повязкой на глазах!

— Глания… — Ист опять запустил пятерню в свои отросшие светлые волосы. — Воздействие яда гарпии снимается противоядием. Да, существует противоядие, оно делается на крови самой гарпии, но есть нюанс. С нами… с ними, — он горько усмехнулся, — я имею в виду, с нечеловеческими расами, всегда есть какие-то предательские нюансы. Кровь нужно дать добровольно. Для Мортенгейна она никогда бы её не дала — знала, что рано или поздно он сам выкарабкается, хотела помучить подольше. Уж больно зла была за отказ и за то, что он с тобой связался.

— И ты хочешь сказать, что для меня — дала?

— Не делай из неё монстра. К тебе у неё куда меньше претензий, чем к несостоявшемуся жениху. Особенно в спокойные дни.

— Она монстр, — поёжившись, сказала я.

— Не всегда! И что бы ты ни думала, она… она не хотела этого.

— Как гарпия — хотела.

— Но у неё есть и разумная ипостась, — совершенно серьёзно заявил Ист. Я только пожала плечами.

— А это противоядие… не может влиять на что-то ещё? — решилась наконец-то уточнить я.

— Что ты имеешь в виду?

— Мне кажется, я меняюсь.

Сказала — и снова поняла, насколько же это верно. Зрение стало более чётким, слух — более чутким. Я слышала лёгкий шелест листвы — наверное, бабушка с Марджей решили прогуляться вокруг дома.