Книга У роз нет запаха и вкуса, страница 3 – Ефимия Летова

— Послезавтра мы поедем в Артвикс, — произнёс за моей спиной Мортон. — Вы купите всё необходимое. Я взял на себя смелость приобрести вам кое-какую домашнюю одежду.

Да… мои вещи за годы безденежья оставляли желать лучшего. Когда Мортон ушёл, я не без удовольствия переоделась — забавные пушистые тапочки резко контрастировали с полупрозрачной сорочкой и шёлковым халатиком. Никогда ещё я не носила таких дорогих, элегантных и откровенных вещей.

Ужин подали в комнату, и я была только рада: пожалуй, для фиктивного брака совместные приёмы пищи вовсе не требовались, а сэр Мортон не казался мне человеком, с которым было бы приятно просто проводить время. Уединение меня никогда не пугало…

В замке тихо лязгнул ключ, и я резко повернулась: после того, как служанка убрала со стола, я заперла дверь. Однако вечернего визитёра это не остановило. Я отступила к окну, инстинктивно скрещивая на груди руки.

На пороге стоял магистр Мортон.

— Пришли пожелать доброй ночи? — никогда нельзя показывать страх, это я знала доподлинно.

— Ночь будет доброй, — отозвался он. Медленно закрыл дверь за собой и сделал несколько шагов по направлению ко мне. Снова остановился и стал расстёгивать рубашку.

— Вы, кажется, что-то напутали. Наше соглашение не предполагает…

— Мне плевать на соглашения. Сегодня я буду спать с тобой. Здесь. Раздевайся.

— Нет!

— Спорить со мной не нужно. В этом доме все делают только то, что говорю я. Раздевайся, ложись, раздвигай ноги и только попробуй пикнуть.

Я схватила стоящий на столике чугунный подсвечник, всё ещё не в силах поверить в то, что это происходит на самом деле. Этого… этого просто не могло происходить! Но сэр Мортон уже стянул и бросил на пол рубашку, демонстрируя широкую мощную грудь, покрытую обильной тёмной растительностью.

— Я не люблю, когда со мной спорят. Не люблю, когда в постели кричат или слишком много болтают. Ты должна быть молчаливой, исполнительной и аккуратной, поняла, шлюшка малолетняя? И хватит тыкать мне каким-то там соглашением. Теперь ты моя жена, а значит, обязана делать всё, что я тебе скажу, сразу же. Детей у нас не будет, дети мне не нужны. Попробуешь забеременеть обманом — пожалеешь.

Внезапно моё горло будто стянули невидимыми ремнями, я захрипела, уронила подсвечник, заскребла ногтями кожу шеи, ощущая один только всепоглощающий ужас.

— Всё зависит от твоего послушания, Альяна. Мне сорок три года, я уже не так молод, чтобы тратиться на любовниц, когда у меня есть жена. Будешь вести себя смирно — проживёшь дольше.

Меня отпустило резко, я закашлялась, воздух с трудом проходил по освобождённому ноющему горлу.

— Ложись. Молча. Или мне повторить?

Горло снова сдавила незримая безжалостная рука, но только на мгновение.

— Есть много способов заставить строптивых сучек быть тихими и знать своё место. Ложись.

Сэр Мортон успел стянуть свои брюки и теперь стоял передо мной голым, помахивая очень толстым коротким членом в обрамлении густых тёмных волос.

— Послушайте…

— Ещё я очень не люблю слёзы, — наставительно сказал Мортон.

Он подошёл ко мне, резко толкнул на кровать, а мне всё казалось, что это или дурацкий розыгрыш, или дурацкий сон…

* * *

С тех пор прошло шесть лет, и первая брачная ночь стала далеко не самым худшим воспоминанием из череды воспоминаний, которые я с удовольствием стёрла бы из памяти. Стёрла, чтобы насладиться таким тёплым майским утром, как сегодня, когда я прогуливалась в саду, не то что бы радуясь жизни, но пребывая в относительном мире с самой собой. Первый год в Койнохолле дался мне нелегко — были и слёзы, и истерики, и попытки сбежать, достучаться до Саманты и её мужа, и перед открытым окном своей спальни я тоже стояла — остановило меня тогда только сомнение в том, что высота падения не критична. Спасут, а потом я позавидую мёртвым.