Книга У роз нет запаха и вкуса, страница 50 – Ефимия Летова

— Почему вы спрашивали меня об этом, леди?

Вопрос Вильема вывел меня из задумчивости.

— Просто так. Мортон как-то упомянул о чём-то таком, стало любопытно.

Возможно, Вильем не поверил, но было уже не важно. Я должна была вернуться в дом, пока нас никто не заметил, пока… Пока мы оба держали себя в руках. Или только я — похоже, Вильем вовсе не испытывал ко мне никакого влечения.

Молодец, так будет лучше. И проще.

— Я собираюсь сообщить о том, как сэр Койно обращается с вами. Я этого так не оставлю.

— Нет. Не надо!

Я выкрикнула, даже не успев обдумать его слова.

— Не надо, — повторила уже тише и спокойнее. — У меня всё в порядке. Забудьте.

— Это — в порядке?! — он вытянул руку и коснулся моей шеи. Очевидно, предательски сползший палантин обнажил один из несошедших следов рук или губ, или магии Мортона.

— Будет только хуже, Вильем. Если кто-то и приедет сюда… Кто? Следователь? Не смеши меня. Что этот кто-то увидит? Любящего заботливого мужа и вздорную жену, совершенно здоровую и благополучную. Даже если вот это всё будет обнаружено, оно будет свидетельствовать лишь о неостывшей супружеской страсти. Меня не калечат, Вильем.

Мы помолчали, и в этом молчании было слишком много моей беспомощности и его молчаливого протеста.

— Уезжай с лёгким сердцем. Спасать меня тебе не нужно. Но ты подарил мне столько воспоминаний… Я буду вспоминать о том, как целовала тебя. Как ласкала, какой ты на ощупь, на запах и вкус. Изумительно вкусный, везде. Тут… в Койнохолле нет вкуса, Вильем. От этого не умирают, просто жить очень тошно.

Я откусила розовый лепесток и начала жевать — он и в самом деле был совершенно пресный.

— Что вы делаете?! — он вдруг выхватил ветку у меня из руки и швырнул в кусты. — Альяна, зачем…

— Тише! — я положила руку на его губы. — Тише! Не шуми…

Он замолчал, а я погладила его по щеке, чувствуя, как холодеют мои ладони.

— Уходи немедленно.

Вильем притянул меня к себе и стянул с шеи шаль. Прошёлся кончиками пальцев по коже, отыскал пуговицы на спине.

— Уходи! — всхлипнула я ему в губы, а затем коснулась губами его подбородка. Потянулась к нижней губе, провела языком, не целуя даже — пробуя, чтобы ощутить этот самый вкус. Вильем рванул лиф платья вниз так, что едва не порвал тонкую ткань, ладони заскользили по груди, пальцы жадно сжали мигом затвердевший сосок.

Мы оказались в беседке, почти упали на каменную скамейку. Я целовала его, прикусывая язык, губы, подаваясь навстречу всем телом, всею собой, словно тоже приняла какое-то возбуждающее зелье, хотя это было, безусловно, не так. Вильем расстегнул брюки, усадил меня на себя, я почувствовала прикосновение холодной металлической пряжки ремня к бедру. Потёрлась о его член, глядя в карие глаза, ставшие почти чёрными. Вильем сжал пальцы на моих бёдрах, требуя продолжения.

Он такой чувственный. Он не долго будет скучать обо мне.

— Соври, Вильем. Скажи, что влюбился в меня без памяти… Скажи, что хочешь меня.

— Я безумно хочу тебя.

— Спасибо, — шепнула я, опускаясь сверху, ощущая, как он упирается в меня изнутри, сжимаясь так, что он застонал. Член мягко скользил, раздвигая изнутри влажную нежную кожу. — Спасибо, спасибо, спасибо…

— Не надо. Я не…

Я чувствовала его везде. Внизу, между ног, губами и руками, и всё равно этого было недостаточно. Мне нужно было больше. Почувствовав пульсацию, предвещающую скорую разрядку, я не отстранилась, а сжала бёдра сильнее.