Книга Смерть меня не найдёт, страница 84 – Ефимия Летова

Нет, чтобы увидеть сон про похищение и дальнейшую судьбу чёртова фелиноса! Кажется, я была готова согласиться со старушкой насчёт некоторой распутности Агнессы — в её снах был исключительно мужчина.

— А ты не язви мне тут, не язви! Две декады лет сидела, понимаешь, смирно, носу наружу не высовывала, а потом пошла вразнос — по ночам куда бегала, думала, мы с матерью не видим?! А теперь явилась и — «дом спалят»?! А про мать и не вспомнила, то "мамочка, мамочка", а то… — кажется, она снова собралась то ли удариться в истерику, то ли ринуться меня колотить, и я торопливо проговорила:

— Что случилось с матерью? У меня мало времени.

Старуха помолчала, потом легко, почти без усилий придвинула к себе тяжелый деревянный стул и села.

— Когда ты пропала, Антина себе места не находила. Ну, день-два, она так и подумала, что у мужика ты осталась, всё-таки дурная у тебя кровь, драина!

— Ну, так мать тоже… — возмутилась я, хотя разумнее было бы промолчать. Старуха живо подскочила, ухватила валяющийся на полу половник и треснула меня по голове так лихо, что я даже не успела увернуться.

— Молчи! Ещё про мать вякать будешь, тварь, да мать твоя святая, можно подумать, она виновата, — эти слова несколько расходились с предыдущим утверждением про «нагуляла» и «хмырову дочь», но я благоразумно прикусила язык, потирая звенящую голову — не хватало только очередной дырки или вмятины. — Мать твоя чистая душой, что ей делать было, такому, как папаша твой, не отказывают, но ты! Ты! Два дня она тебя ждала, вся как на шипах пириги сидела, а ты же знала, что нельзя ей волноваться, да и работать нельзя, то всё «мамочка, мамочка», сама забота, а то — бросила больную мать, усвистала, задрав подол, иссайка, иначе и не назовёшь. А потом, — старуха вдруг понизила голос. — Эти пришли.

— Эти?

— Сначала из полиции, набежали, как голодные кварки на кровь, крутились тут, выспрашивали, где, что, как да с кем. Один раз пришли, второй, третий. Антина совсем перепугалась, виданное ли дело. Выспрашивают, вынюхивают, сами ни словечка не скажут. А я сразу поняла, что натворила ты чего-то из ряда вон, у-у-у, надо было ещё в детстве подушкой тебя придушить и в колодец!

…если эта лирта родственница Агнессы, то определённая кровожадность явно у них в роду, как и идея с колодцем. Не удивлюсь, если несчастная пострадавшая служительница, как там её звали, не помню, что-то на «С» пострадала именно потому, что Агнесса с детства слушала подобные угрозы в свой адрес.

— А потом другие явились… — и без того вытаращенные глаза, казалось, вот-вот выпадут на пол к вящей радости притаившегося где-то Ксамурра. — Тихие, взгляды в пол, а голос продирает до самого нутра. Где Агнесса, куда могла пойти, что делала, кого видела, когда приходила последний раз. Я-то пыталась им объяснить, что нельзя Антину трогать лишний раз, болеет она! Но куда там. Этим не отказывают… И главный их, с волосьями длинными, страшный, как бездомный сакраль. Лично приходил. Антина совсем после его визита сдала.

Нехорошая мысль зародилась в моей голове. А что, если мамаша нагуляла Агнессу не от кого-то там, а от самого верховного жреца? И…

И что? Тот решил избавиться от порочащей его дочери столь абсурдным навороченным образом? Лично заявившись к женщине, с которой имел порочащую связь, оставив в живых свидетельницу этого визита? Слишком сложно, слишком глупо.