Книга Смерть меня не найдёт, страница 87 – Ефимия Летова

— Как она с ним познакомилась?

Женщина отпустила мою руку, встала, пошебуршала чем-то в углу, а потом сунула подобие получившейся самокрутки во всё ещё попыхивающий огнём маленький очаг, затянулась и выдохнула едва заметное облачко дыма с резким терпким запахом.

— А, ты, наверное, и не знала. Дед твой, наш с Антиной отец, рано умер, но в молодости был большим человеком. В главный храм Тираты был вхож, делал травяные смеси для служб, ну и любимицу свою таскал, хотел ей доходное дело передать. А там, на службах-то, какие-то только люди не появляются… Потом Антина дома осела, когда тебя-то ждала, а отец наш к Тирате отправился, лично выговорить ей хотел за любимую дочку, не иначе. И уж, конечно, не до того матери твоей тогда уже было, а свято место пусто не бывает, — она снова забормотала что-то ругательно-обвинительное, но я уже не вслушивалась. В несколько глотков допила горький отвар, представляя, как омерзительно лекарственная на вкус жидкость проваливается внутрь по мёртвому пищеводу в мёртвый желудок и уныло плещется там, внутри.

"Эй, желудок, а куда мне дальше?!"

"Не знаю, я здесь больше не работаю!"

Впрочем, дискомфорта я не чувствую, так что — плевать.

Тихий стук в дверь заставил меня подскочить на месте. Я испуганно глянула на тётку, но та и бровью не повела, дёрнула меня за рукав, кивнула в сторону одиноко стоящего в углу стола для посетителей, накрытого куском чистой и даже относительно светлой, но пыльной ткани. Я метнулась туда и залезла под стол, опять испытывая острейшее дежавю — совсем недавно мы с Мартом так же прятались от королевских стражников под столом.

Прислушалась к раздающимся снаружи голосам, кажется, это был не очередной налёт, а всего лишь соседка или покупательница, незнакомый голос был женским, спокойным, тихим.

Всё равно рисковать не стоит…

— Мррр? — Ксамурр залез ко мне, прыгнул на сидение стула так, что оказался прямо напротив лица. Заглянул в глаза своими космически бездонными кошачьими иллюзорными глазищами.

— Тссс, — шепнула я.

Картинки-воспоминания замелькали перед глазами, мерцали, путались, словно кто-то в моей голове тасовал их, как колоду карт.

Запах жареного мяса, перегара, лицо Марта, его тихий голос на фоне визгов и криков стражников и посетителей таверны — свежие, яркие, мои воспоминания. И совсем другие, размытые, неявные, нечёткие.

Я сижу под столом. Под этим самым столом, и скатерть, кажется, та же самая. Её край поднимается вверх, и какой-то юноша склоняется ко мне:

— Прячешься?

— Тссс, — шепчу я ему, как только что — коту. — Лирта Айя меня ищет, ругается.

— Что случилось? — он смотрит серьёзно, но по-доброму, и я не могу смолчать.

— Отвар велела сварить для лирты Риссы, а разве я виновата, что вода не закипает никак? Я…

— Идёт! — он резко опускает край скатерти, а я вжимаю голову в плечи.

…что за чушь?

Стряхивая морок чужого прошлого, я с трудом концентрируюсь на происходящем снаружи.

— Лирта Айя, ну, пожалуйста, — жалобно говорит невидимая женщина, — Сами ж знаете, нет у меня денег, а у вас товар пропадает! А я через декаду-другую верну, а?

— А то ты не знаешь, что запрет на торговлю у меня, и знак торговый сняли, не видела что ли, хмыра? — ворчит тётка, и мне неожиданно становится легче от понимания, что она такая не только со мной.