Книга Грязный братец и его властный дружок, страница 16 – Моника Берг

— Громов, — Тимур подошёл сзади, отбрасывая тяжёлую тень на кафель. — Почему вы здесь в три часа ночи? Семейные дела должны были закрываться через мою юридическую группу.

Нотариус медленно повернул голову, и в глазах пожилого юриста не было ни капли страха, который обычно внушал Алиев партнёрам.

— Потому что Борис Николаевич предвидел ваш визит, — он расстегнул замок папки и вытащил запечатанный сургучом конверт. — И вызвал меня в кабинет ещё в девять вечера. Он подписал окончательное распоряжение. Трастовый акт с условием недееспособности и закрытое завещание. Отозвал генеральную доверенность на передачу пакета той же минутой. А в четверть одиннадцатого ему стало плохо.

Тимур едва заметно прищурился.

— У Воропаева не было права переписывать траст без согласования с пулом кредиторов.

— Формально — не было, — спокойно парировал Громов и протянул конверт Лике. — Но фактически он сделал это раньше, чем вы получили подписи. Юридически ваш вечер в особняке прошёл впустую.

Лика взяла конверт дрожащими пальцами.

— Что здесь?

— Полная передача всех активов, недвижимости и права вето в совете директоров непосредственно тебе, — нотариус смотрел прямо в глаза. — Без права передачи в залог до двадцатипятилетия. Ни Алиев, ни его кузен не могут претендовать ни на один процент, пока ты лично не дашь согласие. Более того — здесь копии оригинальных финансовых расследований шестилетней давности. Те самые документы, которые доказывают, кто спровоцировал банкротство первых предприятий твоего отца.

Тишина стала абсолютной. Лика медленно повернулась к Тимуру.

Он стоял в двух шагах, неподвижный. В серых глазах больше не было высокомерия. Он смотрел на конверт в её руках, и было видно, как в его голове рушатся схемы, выстроенные месяцами. Ловушка, которую они с Асланом готовили для неё, захлопнулась с другой стороны.

— Значит, ты знала? — тихо спросил он.

— Не знала, — ответила она, прижимая конверт к груди и чувствуя, как внутри разливается твёрдая холодная сила. — Но теперь знаю. Вы оба думали, что я беспомощная кукла, которую можно передавать из рук в руки. А оказалось, что теперь я держу вас обоих за горло.

Красное табло погасло. Двери распахнулись, вышел ведущий хирург, снимая маску.

— Расслоение ушили, — глухо произнёс врач. — Самый опасный участок шунтирован. Борис Николаевич в медикаментозном сне, кризис купирован. Если ближайшие сорок восемь часов показатели не упадут — через две недели сможет самостоятельно сесть в кресло. Вы вовремя его привезли.

Тяжёлый вздох вырвался из груди. Отец жив.

Лика повернулась к Тимуру. В руках конверт с распоряжениями отца — оружие, полностью уничтожившее его план. Но Алиев не выглядел сломленным. Напротив, в серых глазах застыло странное, почти уважительное пламя. Он смотрел на неё не как на загнанную жертву, а как на равного противника.

— Поздравляю с победой, Анжелика Борисовна, — тихо произнёс он. — Твой отец оказался дальновиднее, чем я предполагал. Но ты знаешь, что будет дальше?

— Знаю. Первым делом аннулирую ваши фиктивные сделки и вышвырну Аслана из совета директоров.

— Аслана вышвырнешь — правильно. Он неуправляем. Но без моих структур ты не удержишь компанию. Проверка никуда не делась, долги реальны. Распоряжение даёт право решать, но оно не печатает деньги. И ещё одно, — он кивнул на конверт. — Твоё поручительство, подписанное ночью, остаётся в силе. Только теперь ты заложила то, что и так твоё. Красиво вышло.