Книга Сердце дракона. Путешествие, страница 109 – Амабиле Джусти

— Она что-нибудь ела сегодня утром? — спросил Аргон у служанки.

— Нет, господин, — она вышла из комнаты сразу после того, как оделась и направилась к колодцу.

Аргон мысленно выругался бесчисленное количество раз. Он ненавидел себя со всей яростью того, кто никогда себя не любил, кто лишь терпел себя и научился мириться со своими недостатками. Теперь эта терпимость исчезла. Аргон вызывал у себя отвращение. Даже когда намеренно убивал кого-то, он не чувствовал себя таким виноватым, как сейчас, в этой комнате, с разумом, раздираемом мрачными мыслями.

«Прошлой ночью я чуть не изнасиловал её, а сегодня заставил использовать свои способности.

Согласен, на самом деле я её не заставлял.

Она первая меня поцеловала и к колодцу пошла по собственной инициативе.

Но куда делась моя рассудительность?

Почему я всегда довожу дела до крайности, прежде чем остановиться?»

— Приготовьте ей что-нибудь питательное — приказал он Уинфлед мрачным, мягко говоря, тоном. — И шоколад.

— Шоколада не так много, сэр.

— Принеси ей всё, что есть.

Оставшись один, Аргон сделал несколько шагов назад и остановился у кровати. Он чувствовал себя всё более ничтожным и развращённым.

Ведь, несмотря ни на что, он не мог отвести от неё взгляд. Не мог перестать желать её. Да, Аргон желал Гею навязчиво, болезненно.

Он смотрел как Гея лежит без сознания, видел синий корсет с жёлтой вышивкой, поднимающийся и опускающийся в такт нежному дыханию, и вспоминал грудь, которую держал в руках, её соски цвета камелии, и как сильно он хотел проникнуть в неё до конца, каждой частью своего тела.

Сексуальная фрустрация сводила Аргона с ума. Он должен был положить конец этому нездоровому воздержанию.

В этот момент Уинфлед вернулась из кухни с подносом. Она странно, очень странно, почти встревоженно посмотрела на Аргона.

— Господин… могу я вас кое о чём спросить? — спросила она.

— Нет, — резко ответил Аргон.

Однако Уинфлед не сдалась.

— Если у вас есть намерения, которые… которые касаются молодой леди… могу я посоветовать вам их подавить, господин?

Аргон резко обернулся, его голос прозвучал как животный вой.

— О чём ты говоришь?

— Я заметила, как вы на неё смотрите. Прошлой ночью я видела, как девушка выходила из вашей комнаты, а сегодня утром нашла цветы на вашей кровати.

Впервые за годы службы Аргон был груб с Уинфлед.

— Не лезь в это, слуга! — яростно воскликнул он. — И если думаешь, что я собираюсь её обидеть, ты ничего не понимаешь!

Женщину, казалось, ничуть не шокировали ни резкие слова, ни агрессивный тон.

— Ничего подобного я не думала, господин. Я совсем не беспокоюсь о ней. Я больше беспокоюсь о вас.

Эти слова заставили Аргона задуматься, не сошла ли служанка с ума больше, чем он сам; в этот момент Гея подала признаки пробуждения.

— Позаботься о ней, — приказал он и решительно вышел из комнаты, словно человек, которому непременно нужно отделиться от кого-то или чего-то, прежде чем полностью потерять контроль над собой.

Контроль не только физический. Аргона по-настоящему пугало не желание. Это было меньшее зло, преодолимое, море, в котором мог плавать, не задыхаясь и не теряя сил. Аргон не боялся ничего, что связано с сексом.

Его настоящий страх заключался в другом.

Страх того, что Гея проникла в него, как озорница, которой запрещён вход в комнату, но которая всё равно туда забирается, обустраивается, танцует там, а потом решительно заявляет: «Я отсюда никуда не уйду».