Книга Сердце дракона. Путешествие, страница 82 – Амабиле Джусти

Девушка быстро собралась, используя воду из ванны, которая теперь стала ледяной, но всё ещё ароматной. Она надела плащ и попыталась открыть дверь, но номер был заперт снаружи.

Гея не остановилась подумать, что Аргон мог пойти в конюшню и закрыл её для безопасности, как поступил накануне вечером. Под сильным влиянием сна, она убедила себя, что Аргон уехал без неё, и эта возможность, вместо того, чтобы дать ей чувство свободы, заточила в клетку паники.

Она должна выбраться из этой комнаты любой ценой. Окно зарешечено, и выйти таким способом невозможно. Но она должна выбраться: у неё появилось безумное ощущение, наверняка вызванное страхом, что комната с каждой минутой становится всё меньше и меньше, и скоро её раздавит.

Дыхание Геи стало учащённым, а её взгляд упал на столовые приборы, в частности на немного ржавый и довольно острый нож. Она взяла его и стала возиться с замком двери. Не то чтобы она знала, что делать, но на первый взгляд механизм не казался очень неприступным. Замочная скважина была ржавой, а рама не очень прочной.

Несколько минут она возилась с замком, пока не услышала щелчок. Замок поддался, и дверь открылась. От радости Гея наивно взвизгнула, а затем выглянула в щель. Коридор был пуст.

Поправив капюшон, она вышла и дошла до входа на постоялый двор. Никто не обратил на неё внимания, а если и обратил, то, должно быть, принял за слугу Патронуса и проигнорировал. Спрашивать хозяина постоялого двора, где Аргон, было рискованно: Гея помнила предупреждения о том, что нельзя показывать, что она женщина.

Поэтому Гея прошла мимо и вышла на улицу.

Это был один из тех пасмурных дней, типичных для этого пасмурного мира. Тёмные облака окружали грязное солнце.

Деревня была намного больше той, в которой Гея выросла. Однако всё вокруг казалось разрушенным. Не было света, красоты, порядка, чистоты. Только груды обветшалых зданий, больших и маленьких, довольно широкие, но грязные улицы и люди, которые, казалось, с трудом следовали навстречу своей участи.

Натянув капюшон почти до глаз, Гея огляделась. Она вспомнила, что слышала о конюшне возле постоялого двора, и действительно, сразу же нашла её. Девушка осторожно выглянула из-за двери, затем вошла внутрь, где было шесть скромных стойл, но никого не нашла. Даже Асвады.

Мысль, что они ушли, оставив её одну, стала более конкретной. Значит, это был не просто иррациональный страх, вызванный сном!

Гее пришлось опереться на деревянную перегородку, чтобы удержаться на ногах. На мгновение ей показалось, что она шатается. Сердце бешено колотилось, а разум пытался понять, что делать.

«Я одна, далеко от дома, у меня нет денег; я женщина в мире, который ненавидит женщин, и если кто-нибудь узнает о моих способностях, меня ждёт ужасный конец».

Бабушка рассказывала ей не только о жестокости Патронуса и требованиях Королевства. Она предупреждала, — любой, узнав в ней Мать, может заточить Гею и использовать. Даже самые, казалось бы, безобидные люди. Никто не примет её на равных в огромное заботливое сообщество, которое попросит использовать свои способности на благо всех. Мир, этот мир, не такой. Голод и нужда испортили людей. Каждый искал выгоды для себя, или в лучшем случае — для своего узкого круга. Любой, кто найдёт Мать, сделает то же самое, что и Принц. Заточит и поглотит.