Книга Демон моих снов, страница 44 – Kris Bler

Она улыбнулась — ещё пробуя эту улыбку, ещё привыкая к тому, что можно не бороться.

— Доброе утро.

Он смотрел на неё ещё секунду — на спутанные после сна волосы, на плечи, укутанные в покрывало, на след от складки ткани на щеке.

— Ты пахнешь сном.

— Это плохо?

— Это редкость. — Он отвернулся к очагу, взял тряпицу и снял котелок с огня. — Здесь почти никто не спит по-настоящему. Либо не нуждаются, либо не могут себе позволить. Ты — можешь. И это значит больше, чем ты думаешь.

Она прошла к столу и села на широкую скамью, поджимая под себя ноги. Дерево было тёплым, почти живым.

— Я не знала, что ты умеешь готовить.

— Я многое умею. — Он поставил перед ней плошку. Густое варево, в котором плавали кусочки кореньев и тёмные зёрна. От плошки поднимался пар, пахнущий травами, дымом и чем-то сладковатым. — Просто не всё имеет смысл делать для себя одного. Готовка для одного — это функция. Готовка для двоих — это... — он помедлил, подбирая слово, —...разговор.

Она взяла ложку. Попробовала. Горячее обожгло губы, но она не отдёрнулась. Вкус раскрывался слоями: сначала дым и соль, потом горчинка трав, а за ней — мягкая, обволакивающая сладость.

— О чём этот разговор?

— О том, что я помню. — Он сел напротив, подперев голову рукой. — Этот рецепт старше большинства империй. Я узнал его, когда был ещё не совсем... собой.

Она чуть подалась вперёд.

— До падения?

— После. — Он усмехнулся — криво, невесело. — Когда я пал, я долго не ощущал вкуса. Не потому что его не было — потому что я не хотел его ощущать. Демону не нужен вкус. Демону нужно подчинение, сила, границы, которые он устанавливает. Вкус — это уязвимость. Это позволить чему-то снаружи коснуться тебя и изменить хоть что-то внутри. Демоны, которые забывают о вкусе, становятся предсказуемыми. А я не люблю быть предсказуемым.

— И ты вернул его? Вкус?

— Я заставил себя его помнить. Это было неприятно. Тело сопротивлялось. Но я не привык, чтобы что-то диктовало мне, что я могу, а что нет.

Она опустила ложку. Он поднялся со своего места. Не спеша, обошёл стол и встал у неё за спиной. Она почувствовала его ладони на своих плечах — лёгкое, почти невесомое прикосновение. Большие пальцы медленно прошлись по её лопаткам.

Утро после первой ночи наступило не сразу — оно словно ждало, пока они будут готовы его принять.

Морана проснулась от тепла. Не от огня в очаге — от него. Элиан лежал рядом, подперев голову рукой, и смотрел на неё. В его глазах больше не было ни холода, ни настороженности, ни той древней, выдержанной отстранённости, которая всегда стояла между ним и миром. Теперь там было только тихое, глубокое спокойствие. Он смотрел на неё так, как смотрят на что-то, что боялись потерять и не потеряли.

Она чувствовала его присутствие не только глазами — всем телом. Их связь, теперь уже не просто магическая, а та, что рождается между мужчиной и женщиной после первой ночи, пульсировала между ними тёплой, живой волной. Она ощущала его спокойствие — и своё собственное, отражавшееся в нём, как в зеркале.

— Ты опять не спал, — сказала она хриплым со сна голосом.

— Я не устаю.

— Это не ответ.

Он усмехнулся уголком губ — той самой усмешкой, которая когда-то казалась ей холодной, а теперь была просто его.

— Я не хотел пропустить момент, когда ты проснёшься. Ты выглядишь... иначе, когда спишь.