Книга Альпийский развод. Он оставил меня умирать, страница 14 – Лана Фрейтаг

Я боялась сейчас.

Не гор. Не тумана. Не холода.

Его.

Тропа не то чтобы исчезла совсем. Она просто перестала быть очевидной.

Под ногами была земля, примятая трава, следы чьих-то ботинок, которые ушли вправо и там потерялись. Никита встал, достал телефон, открыл офлайн-карту. Я смотрела на экран через его плечо: в трех метрах начинался туман, плотный, как вата, и в нем пропадало все — склон, небо, ориентиры. Синяя точка нашего положения сидела заметно в стороне от красной линии маршрута.

— Мы сошли с тропы, — сказала я. Не вопрос, констатация.

— Немного. Сейчас скорректируемся.

— Никита, синяя точка вот здесь, а красная линия вот здесь. Это не немного.

— Надь, я вижу карту.

— Тогда ты видишь то же, что вижу я.

Он убрал телефон. Посмотрел вверх по склону, куда уходил туман, и в этом взгляде было что-то отработанное, профессиональное: он изучал местность. Или делал вид, что изучает. Я уже не была уверена, какая разница между этими двумя вещами применительно к нему.

— Нам нужно идти назад, — сказала я.

— Назад дольше, чем вперед.

— Откуда ты знаешь, что вперёд короче? Мы не знаем, где вперед. Тропы нет. Связи нет. Дато говорил — надо быть в укрытии до часа. Сейчас сколько?

Он не ответил. Снова достал телефон, на этот раз не карту, а компас, начал что-то сверять. Я смотрела на его руки и чувствовала, как нарастает что-то внутри. Не паника. Что-то тверже паники. Что-то, что я не очень часто в себе узнавала.

— Никита, — сказала я. — Смотри на меня.

Он поднял взгляд.

— Мы сошли с маршрута. У меня куртка промокла насквозь, пальцы не слушаются. Туман только усиливается, я видела, как он шел с хребта, это надолго, не на полчаса. Если мы не найдем тропу в ближайшие минут двадцать, нам надо разворачиваться. Это не истерика. Это план.

Он как-то растерянно взглянул на меня. Потом сказал:

— Ты сейчас паникуешь.

Вот и все. Вот и весь разговор.

— Ты замерзла и устала, и тебе страшно, и ты называешь это оценкой ситуации.

— Никита.

— Что?

— Я не пойду дальше.

Я не планировала говорить это именно так. Не "я не хочу", не "может быть, лучше", не привычное мое мягкое перекладывание решения ему в руки. Просто: я не пойду. Четыре слова, и ни одного лишнего.

Он замолчал.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Как скажешь.

И развернулся.

— Стой, — я шагнула за ним. — Ты куда?

— Ищу тропу. Ты идешь или нет?

— Ты не можешь просто уйти! Мы только что решили, что я не иду дальше.

— Ты решила. Я нет.

— Никита.

Он остановился. Медленно повернулся. В тумане его лицо казалось немного чужим, мокрые волосы, капли на бороде, и вот этот взгляд, который я знала много лет, но который сейчас не узнавала.

— Ты знаешь, что я понял? — сказал он.

— Что?

— Что я знал, что так будет. С самого начала знал. Что ты найдешь способ сорвать поездку.

— Я не срываю поездку. Мы сбились с тропы, погода ухудшилась, я говорю, что нам нужно принять другое решение.

— Конечно. Всегда есть причина. В Архызе тоже была причина. И в Казбеги, когда я звал тебя три года назад, тоже была причина. Всегда найдется что-то: то слишком холодно, то слишком высоко, то слишком далеко, то ноги болят.

— Никита, это разные ситуации.

— Это одна и та же ситуация. Ты соглашаешься, пока легко, и отказываешься, как только становится чуть труднее.