Книга Альпийский развод. Он оставил меня умирать, страница 11 – Лана Фрейтаг

Но он уже убирал термос в рюкзак, уже смотрел вверх по склону, уже в голове считал километры и время.

— Выходим, — сказал он. — До обеда надо набрать еще метров пятьсот.

Я забрала у него свои палки, допила кофе и пошла за ним. Вот так всегда. Момент есть, и момента уже нет.

Я шла за ним и думала о нас, о том, как все начиналось. Мы познакомились на свадьбе Кати и Дениса, семь лет назад, в конце августа.

Я вспомнила об этом именно здесь, на открытом склоне, с видом на долину, когда ноги уже начинали гудеть и голова была пустой от ритмичного подъема. Иногда на физической нагрузке мозг отпускает все лишнее и начинает вспоминать что-то важное, сам, без спроса.

Катя была моей подругой с университета, Денис ее одноклассником, и свадьба была в Подмосковье, в арендованном доме с садом и деревянной верандой, на которой танцевали до трех ночи. Никиту я увидела в первый раз за ужином: он сидел через несколько мест от меня, говорил что-то соседу, смеялся, и я поймала себя на мысли, что пялюсь на него так долго, что уже неприлично.

Потом были танцы. Он пригласил меня сам, просто подошел и сказал: "Потанцуем?" — не "можно пригласить", не "если хотите", просто констатация факта, как будто иначе быть не могло, и это почему-то мне очень понравилось. Мы танцевали один медленный танец, потом еще один, а потом до утра разговаривали на той самой веранде, пока вокруг нас пили и танцевали и в конце концов засыпали прямо в креслах.

Я не помню всего, о чем мы говорили. Помню ощущение: что это мой человек. Просто мой. Без доказательств и без условий.

Никита не тянул. Не интриговал и не пропадал. Позвонил на следующий день, предложил встретиться, и с того момента мы встречались почти каждый день. Он был из тех мужчин, которые, когда решают, то решают. Никакой неопределенности, никакого "посмотрим". Через три недели он сказал, что я ему нравлюсь, через три месяца познакомил с родителями, через полгода предложил съехаться. Я ни разу не чувствовала себя с ним незащищенной. Ни разу не ждала ответа на сообщение с тревогой, не пыталась угадать, что он думает, не анализировала тон его фраз, как это было раньше с другими.

Это было непривычно. До него у меня, конечно, были другие мужчины, вернее даже парни, мужчинами их можно было назвать с натяжкой, и с ними я все время была немного в напряжении: угадать настроение, не спугнуть, не показаться слишком навязчивой или слишком холодной. С Никитой это напряжение ушло в первые же недели, и я долго не могла поверить, что так бывает. Что может быть просто хорошо, без подвоха.

Я смотрела на его спину впереди, на ритмичное движение рюкзака, и думала: куда это делось? Не вдруг же пропало. Медленно, незаметно, как уходит вода сквозь трещины в земле.

* * *

Был, конечно, один неприятный эпизод, года через полтора после свадьбы.

Я не люблю про него вспоминать, но он всплывал иногда, как всплывают вещи, которые вроде бы забыты, но на самом деле просто убраны подальше. Однажды вечером я взяла его телефон, зарядить, потому что мой был занят, и случайно задела экран. Оказалось, что у него есть отдельный профиль в соцсети, не тот, на котором были наши совместные фото и фото гор из его походов. Другой аккаунт, пустой. Я не искала специально, просто увидела: несколько аккаунтов, явно девушки с платным контентом, фото с недвусмысленными обложками. Много таких подписок.