Книга Альпийский развод. Он оставил меня умирать, страница 75 – Лана Фрейтаг

Он молчал так долго, что мне показалось, что он заснул. Печка щелкнула еще раз и затихла совсем.

— Спи, — тихо сказал он.

Дато

Он не спал.

Она же заснула быстро, как засыпают после слез, тяжело и сразу, лицом ему в плечо, и уже минут через десять дышала ровно. Печка остыла. За стеной, в углу, где стропило подходит к дымоходу, всю ночь возилась какая-то птица, и он слушал ее и смотрел в темноту, в которой понемногу проступали очертания балок.

Телефон лежал на подоконнике экраном вниз. Он лежал так с вечера, с половины восьмого, когда Дато вышел за дровами и на две секунды поймал связь у угла дома, ровно на столько, чтобы пришло сообщение от Ираклия.

Он тогда прочитал его быстро, стоя в темноте с охапкой поленьев под мышкой. Потом вернулся в дом, сложил дрова у печки, сел ужинать и весь вечер разговаривал с ней про сыр, про генератор и про то, что Тамрико опять забыла привезти лампочки.

Ветрова Елена Дмитриевна. Год рождения. Место работы: нотариальная контора Ветровой Е. А., город Москва.

Ираклию было все равно, чьи документы гонять. У него один канал и один человек в Тбилиси, и когда просят пробить прокатную машину по московским правам, он пробивает и присылает все, что пришло, не спрашивая зачем. За Надины документы он уже взял. За эту фамилию он не возьмет ничего, потому что должен, и долг у него такой, что он будет делать, пока Дато не скажет «хватит».

Надя пошевелилась во сне и подтянула колени. Он поправил на ней одеяло и прикрыл глаза.

Он мог сказать ей вчера у канистры. Она стояла перед ним, задыхалась, загибала пальцы, у нее звенел голос, и она вытаскивала на свет всю эту схему, до последней запятой, и была права от первого слова до последнего. А он стоял, держал канистру и слушал человека, который вслух угадывает то, что у него уже лежит в кармане.

Он мог сказать ей ночью, потом. И она попросила его о другом, и он ответил «спи», и это было единственное, что он мог ей сказать честно.

Она пойдет вниз. Вот и весь расчет. Не завтра, так через день, но пойдет: возьмет у Тамрико машину или сядет к Гиоргию, доедет до Зугдиди и будет ходить по улицам с двумя гостиницами и одним рынком, пока не увидит серую машину. Он видел, что она делает с информацией. Информация в ее руках не лежит просто так, она сразу начинает работать.

За окном серело. Он осторожно вынул из-под нее руку, оделся в темноте и вышел.

Мура поднялся из-под порога, потянулся передними лапами и потрусил за ним.

На улице стояла та сухая злая свежесть, которая бывает здесь только перед ясным днем.

Он вышел за ворота и посмотрел вверх, на хребет, туда, где ночью не видно ничего, а сейчас уже проступала зубчатая линия и над ней первая зелень света. Ветер спускался от седловины, ровный и холодный, и пах он снегом и камнем, а не мокрой травой. Со стороны перевала небо было пустым.

Он стоял и читал небо так, как читают знакомый почерк.

Три дня моросило, и все эти три дня облако лежало на седловине брюхом и никуда не двигалось. Сегодня оно ушло. Снеговая линия за ночь опустилась метров на сто, он видел это по кулуарам: там, где вчера был камень, сегодня белое. Значит, наверху ночью подмерзло, значит, влага ушла, значит, антициклон, и он простоит трое суток или четверо.

А это в свою очередь обещает, что в среду будет ясно.