Книга Чайная роза Босфора, страница 16 – Мария Шарикова

Поэтому я поклонился, приложил руку к сердцу и ответил, что почту за честь служить своему повелителю любым способом, какой он сочтёт нужным. Султан улыбнулся. Он всегда улыбался, когда его воля исполнялась без возражений.

— Ты не пожалеешь, Эмир-паша, — сказал он тогда, и его глаза, усталые и проницательные одновременно, на мгновение остановились на моём лице. — Русская княжна это не просто залог мира. Она ключ к Черноморской торговле. Англичане слишком усилились на наших рынках. Французы требуют невозможного. Русские… Русские готовы договариваться. И они предлагают то, чего не предлагал никто: прямые поставки зерна через проливы и снижение пошлин. Ты женишься на ней, и договор вступает в силу.

— Я понимаю, мой султан.

— Не думаю, что понимаешь, Эмир, — он покачал головой, и драгоценный камень на его тюрбане блеснул в полумраке тронного зала. — Ты думаешь, я навязываю тебе невесту. Но я даю тебе оружие. У тебя будет русская жена и это значит, что ни один английский посол, ни один французский советник не сможет обвинить тебя в симпатиях только к одной из держав. Ты станешь тем, кто держит равновесие. А равновесие в этом городе стоит дороже, чем золото.

Я снова поклонился и вышел, пятясь к дверям, как того требовал этикет. И только когда тяжёлые створки закрылись за моей спиной, позволил себе выдохнуть и потереть переносицу. Мой привычный жест, который всегда означал, что я думаю слишком много и слишком быстро.

Русская жена. Политический брак. Я знал, что рано или поздно это случится. Мне было двадцать восемь лет, я был генералом и дипломатом, и моя холостая жизнь уже стала предметом пересудов при дворе. Одни говорили, что Эмир-паша слишком разборчив. Другие, что он слишком любит свободу. А третьи, что он попросту не нашёл женщины, достойной его положения. Истина же заключалась в том, что я никогда не собирался жениться вовсе. По крайней мере, не так. Не на той, кого выберут за меня.

Но я был османским пашой, а не парижским буржуа. И мои желания никогда не имели значения.

За те два месяца, что прошли между разговором с султаном и прибытием княжны, я успел собрать о ней сведения. Тебе немногие, что можно было добыть через русское посольство. Софья Андреевна Вяземская. Девятнадцать лет. Единственная дочь покойного князя Андрея Петровича Вяземского, который когда-то служил по дипломатической части и даже бывал в Константинополе с каким-то поручением. Её мать умерла. Состояние расстроено. Опекун являлся троюродный дядюшка с репутацией человека прижимистого и не слишком щепетильного. Сама княжна была тихой, благовоспитанной, и здоровой, хотя недавно перенесла горячку. Она танцует, музицирует, говорит по-французски и немного по-немецки. Собой, по слухам, недурна.

Обычная девушка. Обычная невеста. Ничем не примечательная, кроме титула и гражданства.

Так я думал, пока не увидел её на пристани. И пока она не открыла рот.

Теперь, стоя у окна в опустевшей гостиной и глядя на серую воду Босфора, я прокручивал в голове всю сцену и не мог понять, что именно выбило меня из колеи. Может быть, то, как она спокойно встретила мой взгляд. Не кокетливо, не испуганно, а так, словно мы были равны? Может быть, то, как она взяла стаканчик с чаем и, едва пригубив, поставила его обратно с таким выражением лица, какое бывает у моего повара, когда ему подают несвежую рыбу? Или то, как она произнесла свою маленькую речь о пересушенном листе и перекипевшей воде, спокойно, обстоятельно, не заботясь о том, что сидит в гостиной османского паши, в окружении женщин, которые смотрят на неё как на чужачку, и говорит вещи, которые ни одна благовоспитанная девица не должна знать?