Книга Чайная роза Босфора, страница 28 – Мария Шарикова

Они меня раздели. Это было неловко, стоять перед тремя чужими женщинами в одной сорочке, пока служанки снимали с меня мерки прямо поверх ткани, но я снова напомнила себе, что героини турецких сериалов проходят через куда более унизительные испытания и не жалуются. Я тоже не буду жаловаться.

Потом началась примерка, и вот тут я неожиданно для себя увлеклась. Ткани, вот что поразило меня в первую очередь. Шёлк такой плотности, что он струился сквозь пальцы, как вода, но при этом держал форму. Бархат глубокого гранатового цвета, который менял оттенок в зависимости от освещения. Парча, расшитая золотой и серебряной нитью с таким мастерством, что казалось, будто узоры растут из самой ткани, а не нанесены сверху. И конечно, хлопок. Тончайший, полупрозрачный, прохладный на ощупь, идеальный для нижних рубашек и шаровар.

— У тебя хороший вкус, — вдруг сказала Лейла, когда я дольше обычного задержала руку на отрезе бирюзового шёлка. — Бирюза тебе пойдёт. У тебя светлая кожа, и этот цвет подчеркнёт её, а не сделает бледной.

Я посмотрела на неё, ожидая подвоха, но Лейла не улыбалась насмешливо, она разглядывала ткань с тем же деловым видом, с каким я разглядывала чайные листья. И я поняла, что она действительно пытается помочь. Это было неожиданно и немного сбивало с толку, потому что я до сих пор не знала, кем эта женщина приходится моему мужу и как мне к ней относиться. Но сейчас, когда она стояла рядом и обсуждала оттенки шёлка, как обычная женщина обсуждает с другой женщиной наряды, я решила, что враждовать с ней по меньшей мере глупо. По крайней мере, пока я не знаю всей правды.

— Спасибо, — сказала я. — Ты очень добра.

— Я не добра, — ответила Лейла спокойно, — я практична. Если ты будешь хорошо одета, это пойдёт на пользу дому, а не только тебе. Жена паши — это лицо паши. Запомни это.

Я запомнила. И через несколько часов, когда примерка наконец закончилась и мне оставили целый гардероб новых платьев на любой случай. Домашние, выходные, для приёмов, для ужинов, я стояла перед зеркалом и смотрела на незнакомку в бирюзовом антери, расшитом серебром. Незнакомка смотрела на меня, и в её глазах, обведённых лёгкой сурьмой (Айше настояла на том, чтобы попробовать), светилось что-то новое. Это было любопытство, смешанное с осторожной надеждой.

Я становилась другой. Не Софьей Вяземской, не Софьей из будущего. А кем-то третьим. И этот третий человек пока был мне самой незнаком, но я чувствовала, что он мне понравится, когда я наконец с ним познакомлюсь.

С пищей дела обстояли сложнее.

Османская кухня, как я быстро убедилась, имела мало общего с тем, что я привыкла есть в России. И совсем ничего общего с тем, что я ела в своей прошлой жизни, где мой рацион состоял в основном из риса, куриной грудки и бесконечных образцов чая, которые я дегустировала в течение рабочего дня. Здесь же еда была... Другой. Не хуже и не лучше, просто другой, и моему желудку, привыкшему к русским щам и кашам, требовалось время, чтобы принять это разнообразие.

Первое, что меня поразило, это количество специй. Русская кухня, которую я знала по нескольким месяцам жизни в вяземском доме, была простой и сытной: мясо, капуста, картофель, хлеб, изредка рыба, и всё это приправлено солью, перцем и укропом, очень большим количеством укропа. Османская кухня была другой вселенной. Здесь всё было приправлено, промариновано, присыпано или пропитано: шафран окрашивал рис в золотистый цвет, тмин придавал мясу остроту, корица и гвоздика проникали в сладкие блюда и в некоторые мясные, мята и укроп соседствовали с чесноком в холодных закусках.