Книга Чайная роза Босфора, страница 62 – Мария Шарикова

— Софья, — сказал он, и голос его, обычно ровный, сейчас звучал глубже, — вы моя жена. Всё, что касается вас, касается и меня. И если кто-то в этом городе или в любом другом городе мира угрожает вам, это уже не ваша проблема. Это моя проблема. Вы понимаете?

Я кивнула, не доверяя своему голосу.

— Расскажите мне всё, что знаете об этом человеке. Кто он? Как его зовут? Что он был для вас?

Я собралась с духом. Врать было бессмысленно. Если я хочу, чтобы Эмир действительно защитил меня, он должен понимать, с чем имеет дело.

— Его зовут Сергей. Сергей Ильич Беклемишев. — Я говорила медленно, подбирая слова. — После болезни я почти ничего не помню о своей прежней жизни. Доктор говорил, что память вернётся, но пока этого не случилось. Мне пришлось восстанавливать своё прошлое по обрывкам: по письмам, по счетам, по дневнику, который я вела до того, как слегла. Это странное чувство — читать собственные записи и не узнавать себя. Словно это писала чужая девушка, а я только подбираю то, что она оставила.

Эмир слушал, не перебивая.

— В дневнике есть запись о бале у Закревских. Там упоминается Сергей: два танца, несколько слов, комплимент про глаза. Я не знаю, давала ли я ему какие-то обещания. Дневник обрывается на этом месте. Но, судя по тому, что он пишет, он считает, что у него есть право на меня. И он уверен, что я страдаю здесь и жду спасения.

Эмир медленно кивнул, и в его глазах промелькнуло что-то, похожее на понимание.

— Ваша память пострадала. И этот человек пользуется этим. Он говорит с вами так, будто знает вас лучше, чем вы сами. Он уверяет вас, что вы несчастны, хотя вы ему этого не говорили. Он придумал себе женщину, которой, возможно, никогда не существовало.

— Да, — согласилась я тихо. — Именно так.

— Тогда слушайте меня внимательно. — Эмир подошёл ближе и снова взял мои руки в свои. — Вы не обязаны отвечать за то, чего не помните. И уж точно не обязаны оправдываться передо мной за поступки девушки, которой больше нет. Та Софья, которая дала этому человеку надежду, осталась в России. Здесь вы другая. И я не позволю никому, включая его, диктовать вам, кем вы должны быть.

Я почувствовала, как к горлу подступил комок. Впервые за все месяцы кто-то сказал мне вслух то, что я сама боялась признать: я не обязана нести ответственность за жизнь, которую не выбирала. Я не настоящая Софья. И не должна ею притворяться даже перед самой собой.

— Спасибо, — чуть слышно прошептала я.

Эмир сжал мои пальцы и отпустил.

— А теперь расскажите мне о письмах. Всё, что помните. Когда пришло первое, что в нём было, где вы его храните.

Я рассказала. О первом письме, которое принесла мне Дуняша. О втором, спрятанном в ящике стола. О том, как я боялась, что он действительно приедет, и как не знала, кому довериться. Эмир слушал молча, и по мере моего рассказа его лицо становилось всё более сосредоточенным и холодным. Но он злился не на меня, а на невидимого врага, который посмел вторгнуться в его дом.

— Я найду его, — сказал Эмир, когда я закончила. — Это вопрос времени. У меня есть люди в Галате, есть осведомители в порту, есть связи в русском посольстве. Мы узнаем, где он остановился, и тогда я решу, что с ним делать.

— А если он… — Я запнулась. — Если он попытается что-то сделать?