Книга Чайная роза Босфора, страница 64 – Мария Шарикова

Я глубоко вдохнула. С чего начать? С того, что я вообще не та, кем кажусь? Что моё сознание принадлежит женщине из будущего, которая знает то, чего не может знать ни один человек в этом веке? Что я не настоящая Софья, а чужая душа в чужом теле?

Нет. Не так. Слишком рано. Слишком многое поставлено на карту.

Но я могла рассказать ему часть правды. Ту, которую он сможет принять.

— Я выросла в доме, где чай был не просто напитком, — начала я. — Мой наставник, человек, который заменил мне отца после его смерти, был чайным мастером. Он научил меня всему, что знал сам. Как отличить хороший лист от плохого, как правильно его сушить и хранить, как заваривать так, чтобы раскрыть все его свойства. Он говорил, что чай это живое существо, у которого есть характер и судьба. И что человек, понимающий чай, понимает и жизнь.

Я говорила долго. О том, как училась различать ноты и оттенки, как проводила ночи над образцами, как ездила в далёкие края за редкими сортами. Я не называла ни времён, ни мест, которые могли бы выдать меня. Были только чувства, только знания, только страсть. Эмир слушал, не перебивая. Его лицо в свете камина казалось высеченным из тёмного дерева, и только глаза, внимательные и тёплые, выдавали, что он здесь, со мной, а не где-то в своих мыслях.

Когда я закончила, он долго молчал. Потом отставил чашку и сказал:

— Вы говорите о чае так, как я говорю о войне. С той же страстью, с тем же пониманием. И я не знаю, что меня больше восхищает: то, что вы знаете, или то, что вы не боитесь об этом говорить.

— А почему я должна бояться? — спросила я.

— Потому что в этом городе, да и в любом другом, женщина, знающая больше мужчин, вызывает либо восхищение, либо зависть. И второе опаснее первого.

— А вы? Вы мне завидуете?

Он улыбнулся, на этот раз по-настоящему, широко.

— Я восхищаюсь вами. И, может быть, немного боюсь. Но не вас. Того, что вы можете однажды понять, что я вам не ровня.

— Эмир, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Вы не можете быть мне неровней. Вы просто… Другой. Но это не значит что вы «хуже».

Он встал, подошёл ко мне и опустился на колени у моего кресла, заглядывая в глаза. Это было так неожиданно, так не похоже на сдержанного османского пашу, что я замерла.

— Я хочу, чтобы вы знали, — произнёс он тихо. — С тех пор как вы появились в моём доме, я перестал быть одиноким. Я не говорю о том, что рядом не было людей. Их было много. Но вы первая, с кем я не одинок. И я не хочу это потерять.

Я протянула руку и коснулась его щеки. Он закрыл глаза и прижался к моей ладони, как большой усталый зверь.

— Не потеряете, — с нежность в голосе произнесла я. — Пока я здесь, вы не один.

Эмир открыл глаза и посмотрел на меня так, что у меня сердце перевернулось.

— Тогда оставайтесь, — прошептал он. — Как можно дольше. А лучше навсегда.

Я не ответила. Не могла. Но мои пальцы скользнули в его волосы, и он снова закрыл глаза, и мы просидели так долго, пока огонь в камине не начал угасать, а за окнами не сделалось совсем темно.

А ночью, лёжа в своей постели, я поняла, что больше не боюсь ни Сергея, ни его писем, ни его угроз. У меня есть защита. И защита — это человек с серо-голубыми глазами и тёмно-каштановыми волосами, который сегодня стоял передо мной на коленях и просил остаться навсегда.