Книга Чайная роза Босфора, страница 85 – Мария Шарикова

Она вышла. Я осталась сидеть в кресле, глядя на письмо, лежащее на столе. Потом взяла его и медленно, методично разорвала на мелкие кусочки. Бросила их в камин, где ещё тлели угли. Бумага вспыхнула, и через мгновение от письма остался только пепел.

Я почувствовала странное облегчение. Словно сбросила с плеч тяжёлый груз, который несла слишком долго.

Вечером вернулся Эмир. Он выглядел уставшим, но когда увидел меня, его лицо смягчилось. Я рассказала ему о письме и о своём решении. Он выслушал молча, не перебивая.

— Ты правильно сделала, — сказал он, когда я закончила. — Я горжусь тобой.

— Почему?

— Потому что ты выбрала нас. Не прошлое. Не его. Нас.

Я подошла к нему и обняла. Он прижал меня к себе, и я почувствовала, как его сердце бьётся ровно и спокойно.

— Я всегда буду выбирать нас, — прошептала я.

Он ничего не ответил. Но я знала, что он слышал.

Мы просидели в библиотеке до поздней ночи. Эмир рассказывал о своей поездке в посольство. Там он говорил с советником, и тот обещал помочь с Беклемишевым. Если тот действительно уедет сегодня, вопрос будет закрыт. Если нет, то посольство примет меры. Я слушала и чувствовала, как напряжение последних дней постепенно отпускает меня.

— Знаешь, о чём я думаю? — сказала я, когда он замолчал.

— О чём?

— О том, что я хочу выйти из дома. Не завтра, не послезавтра. А сейчас. Просто пройтись по саду. Подышать воздухом. Я так долго сидела взаперти, что начала забывать, как пахнет ночной Босфор.

Эмир посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула улыбка.

— Пойдём, — сказал он, вставая и протягивая мне руку. — Я провожу тебя.

Мы вышли в сад. Дождь прекратился, и воздух был свежим и влажным, пропитанным запахом мокрой земли и роз. Луна проглядывала сквозь тучи, и её свет серебрил дорожки и кусты. Я шла рядом с Эмиром, держа его под руку, и чувствовала, как под ногами хлюпает вода, как холодит лицо ночной ветер. И это было прекрасно. Просто идти. Просто дышать. Просто быть рядом с ним.

— Ты знаешь, — начала я тихо, — когда я только приехала сюда, я думала, что этот дом станет моей тюрьмой. Что я буду сидеть в четырёх стенах и ждать, пока жизнь пройдёт мимо.

— А теперь?

— Теперь я думаю, что это мой дом. И что жизнь только начинается.

Он остановился и повернулся ко мне. В лунном свете его лицо казалось особенно красивым: резкие черты, светлые глаза, чуть заметная небритость. Он смотрел на меня долго, не говоря ни слова, и в этом взгляде было столько всего, что у меня перехватило дыхание.

— Я люблю тебя, — хрипло сказал он.

Это было первое признание. Простое. Без пафоса. Без красивых слов. И от этого оно было ещё дороже.

— И я тебя, — искренне ответила я.

Он наклонился и поцеловал меня. Медленно, нежно, как будто у нас впереди была целая вечность. Дождь снова начал накрапывать, но мы не замечали его. Мы стояли посреди сада, под луной и моросящим дождём, и целовались, как подростки, впервые познавшие любовь.

А потом пошли в дом, держась за руки. И в этот вечер я впервые за долгое время заснула спокойно. Без страха. Без тревоги. Зная, что он рядом. И что он никуда не уйдёт.

Утро после ночного разговора в саду началось для меня рано.

Я проснулся до рассвета, когда за окном ещё стояла серая мгла, и некоторое время лежал неподвижно, слушая дыхание Софьи. Она спала рядом, уткнувшись лицом в подушку, и её теплая рука лежала на моей груди. Я боялся пошевелиться, чтобы не разбудить её. Вчерашний вечер был одним из тех редких моментов, когда всё встало на свои места. Её слова, её поцелуй, её согласие остаться… Всё это происходило со мной, и я не хотел разрушать это мгновение.