Книга Целительница после развода с драконом, страница 27 – Аликс Гифт

Хозяйка выходит из комнаты и плотно прикрывает дверь.

В коридоре уже слышен звук тяжелых шагов, лязг металла и громкие голоса. Мужчин впустили.

Конечно, попробуй их не пусти.

Толли молча подзывает меня рукой. Мы тихо встаём около дверного проема и прислушиваемся.

— Именем закона! Ты плотник Вард? — доносится из коридора зычный бас.

— Я, господа стражники… — голос хозяина дома дрожит.

— Барин Олферт обратился сегодня к целителю. Сказал, ты ему комод недавно продал, а сегодня прибежал, каялся, будто дерево ядом каким-то смазано!

— Д-да… — запинается плотник.

Едва заметно выдыхаю. Они приехали по другой причине.

— Что за яд и где ты его взял? И зачем подсунул Олферту?

— Мы сами только вчера всё поняли, — скромно и тихо вклинивается его жена, и у меня внутри все просто ухает вниз.

— Что поняли? — тут же интересуется стражник.

Мои пальцы холодеют. Неужели выдаст?

— Убиралась я у мужа в мастерской, да нечаянно разлила это дорогое заморское средство. Муж купил его у одного купца заезжего за большие деньги. Надышалась, поплохело мне с него, — плетет она, пока плотник мычит что-то поддакивающее. — Но вышла на улицу, получше стало. А потом мы призадумались и поняли, что средство нехорошее и беда от него может быть. Да и решили предупредить тех, кому успели продать дерево, тем составом обработанное.

Мужчины начинают негромко переговариваться друг с другом.

— Яд мы изымем, — наконец произносит тот первый голос. — И составим описание того купца. Где бочонок?

— В мастерской стоит, — басит плотник. — Позвольте, покажу.

Удаляющиеся тяжёлые шаги, хлопок входной двери.

У меня подкашиваются ноги. Медленно возвращаюсь к кровати ребенка.

Это не люди Дрейгона, а обычные городские стражники.

Толли тоже выдыхает и утирает лоб.

Какое-то время с улицы доносится шум, разговоры и конское ржание. Но вскоре стражники уезжают.

Обошлось.

— Госпожа целительница, — в комнату осторожно заглядывает жена плотника. — Они уехали. Пойдёмте поешьте.

* * *

Ночь проходит в нервном полузабытьи.

Быстрые тревожные сны сменяют друг друга. Мне видится, как я снова поднимаюсь по лестнице пятиэтажки и толкаю резную сказочную дверь.

И прямиком падаю в жесткие руки бывшего мужа. Он трясет меня, его лицо искажает гримаса гнева.

«Я найду тебя, Эмилия! — рычит он. — Найду, найду, найду!»

Просыпаюсь в холодном поту.

В узкую щелку между закрытыми ставнями видно розовую полоску рассвета.

На соседней койке посапывает Толли.

Нельзя здесь больше оставаться. Надо срочно уезжать. Девочку я долечила. Ее родителями займутся другие целители. Теперь, когда известна причина, они не смогут отмахнуться.

Внезапно мое запястье пронизывает боль. Резкая и очень сильная.

Невольно охаю и прижимаю руку к себе.

Боль становится такой невыносимой, что из глаз брызгают слезы. Валюсь обратно на койку и сжимаюсь калачиком. Пытаюсь унять боль, но ничего не выходит.

Отпускает также резко, как и схватило.

Внутри всё дрожит. Что со мной? Что это был за приступ?

Запястье больше не болит. Только ноет.

Отодвигаю рукав.

В этом месте у Эмилии на коже всегда была какая-то непонятная татуировка. Бледная и как будто полинявшая. Я даже не рылась в памяти, не стремилась понять, когда и зачем девушка решила ее «набить».

На земле татуировки не редкость. Ими не удивить. Молодежь часто разрисовывает себя. Поэтому я и не задумывалась. Да и некогда было.