Книга Пышка для Шрама. Украду и не верну, страница 30 – Саня Сладкая

— Они внизу, сидят где-нибудь в подвале. У спеца чуйка, не забывай.

Белобрысый поднимает голову и в изумлении открывает рот, потому что, мы встречаемся взглядами.

— Штырь, она тут!

Он срывается на хриплый крик и вздергивает автомат на плечо. Ян, который все это время будто отсутствовал, отлип от стены и с силой захлопнул дверь в комнату, открывая себе путь к наступлению.

Я смотрю, как он поднимает автомат, и без колебаний нажимает на курок. Выстрел оглушает настолько, что не слышу собственного крика. В ушах звенит, и все вокруг расплывается.

Белобрысый, который только что проверял кровать, смотрит на меня широко раскрытыми глазами с искренним, детским изумлением, а затем, начинает медленно оседать на пол. По его груди растекается ярко-красное пятно. Кровь. Прямо сейчас он умирает у меня на глазах, и от этого осознания я впадаю в ступор и не могу пошевелить даже пальцем. Никогда прежде, я не видела, как умирает человек!

В это время, качок у окна набрасывается на Яна и бьет его в пах. Автомат летит на пол, но Ян не теряется: идет на него, словно бык, и врезается всем весом, пытаясь сбить с ног. Он бьет его поддых одной рукой, а второй заламывает руку так, чтобы она смотрела в потолок. Качок рычит и нажимает на курок. Первый выстрел попадает в стену, а затем, он разжимает пальцы, и пистолет улетает за батарею.

Я понимаю, что им придется сцепиться друг с другом и биться до последнего. Впервые молюсь о том, чтобы Ян победил. Впервые, я не вижу в нем своего врага…

Ян наваливается сверху, и бьет качка по лицу. Кровь брызжет из разбитой губы, противник хрипит, хватает за грудки, изворачивается и наносит ответный удар. До ушей доносится хруст. Наполовину оглушенный, Ян мотает головой и с яростью бьет качка лбом в переносицу. Тот захлебывается кровью и начинает кашлять.

Не могу поверить. Неужели, — сдался? Почему обмяк и внезапно раскинул руки? Но я понимаю, что он еще жив. Жив, смотрит стеклянными глазами и пытается сфокусировать взгляд.

— Ты не знаешь, во что ввязываешься, — шипит белобрысый сквозь стиснутые зубы. Окровавленные губы растягиваются в улыбке, но взгляд остается безумным, — тебя не отпустят, придется отрабатывать долги из-за какой-то бабы…

— Да пошел ты… — Ян склоняется к его лицу, и тяжело дышит, — это вы меня кинули. Я не подписывался на убийство. Я думал, что нужно только напугать.

— Такой большой, а в сказки веришь? Ты и сам не жилец. От телки получат то, что нужно, а ты — лишний свидетель. Все равно найдут, хочешь ты этого или нет.

— Эта телка ничего не знает. — Ян сплевывает на ковер, и с силой впечатывает качка в ковер, — не нужно было убивать Казначея. Это ваш косяк, не мой.

Вместо ответа, отморозок поворачивает голову в мою сторону. От его взгляда мурашки бегут между лопаток, а пистолет, который я до сих пор судорожно сжимаю в руке, начинает мелко дрожать.

— Эта курица сейчас ласты отбросит. Ты что, на нее запал? — он переводит взгляд на Яна, и ухмыляется, — охраняешь ее, как верная псина. С чего бы вдруг? Просто отдай ее, и конфликт будет исчерпан. Зачем тебе лишние проблемы?

— Заткнись. Я же сказал, она ничего не знает.

— А это не тебе решать. Ты что, до сих пор не понял, что ты — лох?

Гадко усмехнувшись, белобрысый дергается всем телом вперед, и одним коротким движением вгоняет в бок Яна заточку. Я с ужасом смотрю, как он разжимает хватку, слабеет и заваливается набок.