Книга Вторая жизнь, страница 3 – Соня Недосып

— Хочешь уйти? Я тебя отпускаю. Дай мне ручку.

Его рука потянулась к внутреннему карману пиджака — чисто мышечная память. Он достал тяжёлую чёрную ручку Montblanc. Подарок, на который я копила шесть месяцев, когда он получил первый раунд посевного финансирования. Я узнала серебряную отделку. Узнала едва заметную вмятину на колпачке — от того дня, когда он уронил её на асфальт возле нашей старой паршивой квартиры.

Он протянул её мне, застыв на полпути через остров. Колебался.

— Рена, Фокс потратил на это много времени. Нам нужно обсудить условия. Дом, машины, твоё содержание...

Слово «содержание» оставило во рту привкус пепла. Я выхватила ручку из его пальцев, не дав ему передумать. Металл был тёплым от его тела.

Меня от этого тошнило.

Я перелистнула тяжёлую обложку манильской папки. Я не стала смотреть на первую страницу. Не стала вчитываться в бесконечные блоки плотного, непроницаемого юридического языка, которым его адвокат-цепной пёс Гарри Фокс наверняка вооружился, чтобы выпотрошить меня досуха.

В прошлой жизни я пролила над каждым словом реки слёз, рыдая над пунктами, предписывающими вернуть его материнские украшения, над пунктами, отдающими ему единоличное право на компанию, которую я помогала строить. В этот раз мне было всё равно. Деньги, дома, машины — всё это была позолоченная клетка, которая в итоге стала моей могилой. Я хотела только свою жизнь. Свою настоящую, дышащую, живую жизнь.

Я перелистнула в конец. Страница сорок два. Там, внизу, ждала строчка из маленьких чёрных точек — мой капитулянтский пункт. Я открутила колпачок Montblanc. Перо коснулось плотной бумаги. Чернила потекли мгновенно — тёмные, глянцевые, маслянистые.

Скрип металла по бумаге прозвучал в тишине кухни невыносимо громко.

Я даже не стала ставить девичью фамилию. Просто подписалась, закрутила колпачок и швырнула ручку обратно на мраморную столешницу. Она звякнула о вазу с фруктами и остановилась у идеально вощёного зелёного яблока.

— Готово, — сказала я.

Голос звучал ровно. Это было самое спокойное мгновение за... ну, целую жизнь.

Кристиан уставился на подпись. Он выглядел физически больным. На его лице не было облегчения — это была смерть его эго. Я должна была бороться. Моё отсутствие сопротивления стало прямым оскорблением его самооценки. Если я не борюсь за него, то какой же он ценный?

— Ты не прочитала ни слова, — прошептал он. В голосе звучала неподдельная тревога.

— Я доверяю тебе, Кристиан. Ты облажался ровно настолько, насколько тебе было нужно. Передай Дейзи, что теперь она может пользоваться парадным входом, а не чёрным.

Я не стала ждать его реакции. Развернулась на каблуках и вышла из кухни. Лестница казалась бесконечной, но ноги были сильными. Боже, как же хорошо было идти, не чувствуя, как вопят суставы, не задыхаясь на каждом шагу.

Через три пролёта я прошла мимо спальни с королевской кроватью, застеленной роскошным бельём, — и направилась прямо в гардеробную.

Я не взяла сумки Hermès. Я не взяла часы Cartier. Я проигнорировала ряды дизайнерских платьев, которые его ассистентка покупала для меня, чтобы я не позорила его на гала-вечерах. Я прошла в самый дальний угол. Достала старый, потёртый брезентовый рюкзак ещё со студенческих времён. От него пахло пылью и старой парфюмерией.