Книга Мой итальянец!, страница 18 – Яна Шелдон

Его глаза сверкали, и от этого взгляда у Жени по спине пробежала дрожь. Она попыталась отвернуться, но он не дал ей уйти.

— Знаешь, что самое мучительное? — его голос стал ниже, почти интимным. — Когда ты сидишь рядом, а я вынужден делать вид, что не хочу провести ладонью по твоему колену… что мне не хочется склониться и попробовать твои губы.

Женя затаила дыхание, не веря, что он сказал это вслух. В груди всё сжалось — желание и страх смешались воедино.

— Не стоит, Паоло, — выдохнула она, голос дрогнул. — Пусти меня.

Его губы дернулись, будто он хотел возразить, но именно в этот момент за их спинами раздался звонкий смех, и к столику вернулась Маргарита.

Сияющая, довольная, с новым приливом энергии. Она окинула стол быстрым взглядом, уловила напряжение, и улыбка стала чуть жёстче.

— Ну что, мои дорогие, — проговорила она, опускаясь на стул, — предлагаю проводить Женю до отеля. Ей, наверное, пора отдыхать. А потом мы с тобой, Паоло, могли бы ещё немного прогуляться, верно?

Женя едва не задохнулась от этого "мы с тобой". Она почувствовала, что теряет почву под ногами. Собрав остатки сил, она встала, натянув искусственную улыбку.

— Нет, правда, не стоит. Я прекрасно дойду сама.

— Женя, — тихо, но твёрдо сказал Паоло, вставая тоже, — позволь хотя бы проводить тебя.

Она покачала головой, избегая его взгляда, и почти поспешным шагом выскользнула из ресторана.

Улица встретила её прохладой ночи. Камни мостовой дышали застарелым теплом, на площади слышалась игра уличного музыканта — скрипка тянула протяжные, печальные ноты. Женя вдохнула воздух, пропитанный ароматом жасмина и моря, и почувствовала, как глаза предательски наполняются слезами.

Она шла по узкой улочке, где дома нависали над ней, словно хранители чужих тайн. Звёзды мерцали над Флоренцией, но она не могла любоваться ими. В груди бушевала боль, тяжёлая и горячая.

Как он мог так смотреть на меня… а потом целовать её? Как я могла так глупо поверить, что для него это значит больше, чем случайность?

Шаги эхом отдавались в каменных арках, и Женя чувствовала, что эта ночь прожигает в её сердце рану. Она боялась признаться самой себе, но знала: Паоло проник в её душу слишком глубоко. И вырвать его оттуда будет уже невозможно.

Паоло смотрел, как Женя поднимается из-за стола, её движения быстрые, резкие, будто она спасается бегством. Сердце ухнуло вниз.

Она уходит… уходит от меня.

Он сжал кулаки под столом, удерживая себя от того, чтобы встать и броситься за ней. Всё внутри рвалось наружу — хотелось догнать, поймать за руку, заставить остановиться и выслушать. Чёрт, он слишком сильно хотел её: её молчания, её упрямого взгляда, этой дрожи, когда она рядом.

Маргарита что-то говорила, смеялась, но он не различал слов. Всё его внимание было там — за дверью, где только что исчезла Женя.

Почти каждое утро во Флоренции началось с нежного света, который пробивался сквозь полупрозрачные шторы номера. Город просыпался неспешно: где-то внизу уже гремела посуда в кофейнях, на улице звучали звонки и шумные голосов местных рабочих, а в воздухе витал аромат свежей итальянской выпечки. Женя сидела у окна с чашкой эспрессо и наслаждалась утренними видами, когда в комнату, полная энергии, словно ранее солнце, влетела Маргарита. Прошлым вечером Женя вернулась в их номер с двумя спальнями, без сил упала на мягкую кровать и провалилась в беспокойный сон. Во сколько именно вернулась Маргарита с затянувшегося свидания Женя не представляла, вернее даже не хотела думать об этом.