Книга Вниз, к звёздам. Том I, страница 266 – Нюта Либра

— Пожалуйста, Лютик, уходи, – взмолилась девушка. Отчего-то ей не хотелось, чтобы любимый пёс засвидетельствовал её прощание с этим миром.

Лютик не послушался и подбежал к перилам. Ухватив зубами рукав кораллового пиджака, он принялся тянуть на себя.

— Лютик, перестань! Отпусти меня! Плохой пёс!

Аня прилагала усилия, чтобы вырвать рукав из пасти пса, но он упрямился не меньше хозяйки. В итоге кусок пиджака с треском разорвался, и Лютик плюхнулся на пятую точку, сжимая огрызок ткани в зубах. От внезапной лёгкости девушку дёрнуло назад, и, если бы она крепко не ухватилась за перила, полетела бы в воду. Впрочем, разве не это входило в её недавние намерения?

Лютик снова подбежал к хозяйке и жалобно заскулил. На глаза навернулись слёзы, и Аня грубо крикнула:

— Убирайся отсюда! И без твоего скулежа на душе хреново.

Её слова будто дошли наконец до сознания пса, и он потрусил в противоположную сторону, понурив бурую голову. Девушка разочарованно хмыкнула. Даже пёс не будет оплакивать её гибель.

Вот и всё. Там, впереди, смерть. Столь желанная. Долгожданная. Спасительная. Некоторых она настигает в самые неподходящие моменты, превращая рассветы жизней в неизведанное ничто. Но как же прекрасно хотя бы на секунду почувствовать себя властелином своей судьбы и откликнуться на зов смерти раньше продиктованного свыше мгновения. Как же пленительна мысль о том, что можно настолько просто избавиться от мучительных оков и устремиться навстречу покою, уготованному по ту сторону горизонта. Там нет правил, устоев, традиций, морали. Не существует добра и зла, правильного и неправильного, хорошего и плохого. Всё, что там ожидает, – тьма, словно порождённая безграничным хаосом. А, может, она изначально живёт внутри нас и с каждым совершённым поступком раздувается, точно чёрная дыра, в любую секунду готовая засосать наши души.

Там, внизу, изумрудные воды Гранд Канала. Они поглотят печали и упокоят невзгоды в зарослях водорослей. Укроют в своих глубинах тех несчастных, что не нашли иного спасения. Станут пристанищем для заблудших сердец. Обителью для отчаявшихся. Могилой для страждущих, неприкаянных и отрёкшихся от небесного дара жить. Воплотят конец утопленницы, решившей покончить с собой из-за глупых угрызений совести. Её конец.

Аня убрала правую руку с перил, затем начала опускать левую, наклоняясь всё ниже и ниже. Девушка закрыла глаза, с упоением бросаясь в омут забвения. Но не успела она высвободить ноги из прорезей в мосту, как её тело взметнулось в воздух. Ничего не соображая и продолжая держать глаза закрытыми, Аня принялась брыкаться и колотить то, что схватило её и удержало наверху.

— Перестань заниматься глупостями, ласточка моя, – пропел в ухо нежно-медовый голос, обволакивая заботой и теплом. Аня рыкнула по-звериному и, лягнув Робина под колено пятисантиметровым каблуком, завалилась на землю. Мужчина тоже не устоял на ногах и упал вместе с ней. Но хватка его рук не ослабла ни на минуту. Левая нога девушки, обтянутая тёмными джинсами с подворотами, вздрогнула в последний раз, и коралловая туфля на платформе слетела, с недовольным бульканьем опустившись под воду.

— Робин, зачем ты это сделал? Я хотела умереть, – беспомощно взвыла Аня, уткнувшись носом в грудь Дракулы. Он никогда не слыл благородным рыцарем, однако она обязана ему своим спасением уже дважды. Только вот ни в одном из случаев Аня не просила его о помощи.