Книга Портал к тебе, страница 111 – Александра Никишаева

— Попробуй посмотреть на неё с другой стороны.

И почему-то это почти всегда работало. Но самое странное было в другом. Орелиан знал мои привычки, о которых я не упоминала ни разу.

Однажды утром я обнаружила на своём столе чашку кофе, аромат которой заполнил всё пространство вокруг.

— Я не просила, — заметила я, не поднимая глаз от чертежа.

— Знаю, — отозвался он, даже не глядя в мою сторону.

Я нахмурилась, вдыхая запах.

— Тогда почему здесь корица?

Орелиан пожал плечами, продолжая что-то помечать в своём журнале.

— Тебе так нравится.

Я замерла. Внутри кольнуло странное чувство — смесь удивления и какой-то забытой, почти детской уязвимости.

— Откуда ты знаешь?

Он уже отвернулся к чертежам, и его голос прозвучал буднично, почти равнодушно:

— Ты каждый раз добавляешь её сама. Просто сегодня я решил сэкономить тебе тридцать секунд.

Это было правдой. Я и сама не заметила, в какой момент он успел запомнить эти мелочи. В другой день он молча заменил лампу над моим столом, потому что старая начала раздражающе мерцать, сбивая ритм. Еще через неделю на моем столе появились новые тонкие перчатки — именно такие, какие я предпочитала для работы с эфирными контурами.

— Эти сидят лучше, — коротко заметил он.

Я подняла на него взгляд, приподняв бровь.

— Ты откуда знаешь мой размер?

Орелиан посмотрел на меня так невинно, что я невольно рассмеялась.

— Ты оставила старые рядом с чертежами.

Технически — всё было правдоподобно. Но почему-то каждый раз после таких мелочей у меня возникало странное, почти тревожное чувство. Будто Орелиан не просто узнавал меня. Будто он меня вспоминал. Я старалась гнать эти мысли прочь.

Именно в это время я впервые заметила, как изменилось поведение Рейнара. Он начал заходить в лабораторию гораздо чаще. Сначала я наивно решила, что дело в проекте, в сроках или в каких-то новых вводных. Но вскоре поняла: нет. Рейнар мог провести здесь десять минут, не произнеся ни единого слова о расчётах. Он просто стоял у края стола, сложив руки на груди, и наблюдал за нами. Его взгляд, обычно холодный и аналитический, теперь напоминал прицел. И этот прицел был настроен прежде всего на Орелиана.

Я осознала это окончательно одним утром, когда мы с практикантом одновременно склонились над одним чертежом, почти касаясь друг друга плечами.

— Если здесь изменить угол на две десятых... — начала я, указывая на изгиб линии.

— ...поток уйдёт в боковой контур, — закончил Орелиан, даже не задумываясь.

Мы переглянулись. В этот момент я почувствовала, как в комнате резко упала температура. Я не видела его, но кожей ощутила взгляд Рейнара, который в этот момент, должно быть, буквально прожигал в нас дыру. Я подняла голову. Он смотрел на меня — пристально, почти тяжело.

— Именно, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

В этот момент прямо за нашими спинами раздался голос Рейнара. Он прозвучал тихо, но в этой тишине была такая концентрация яда, что я невольно вздрогнула.

— Я вижу, вы уже научились заканчивать предложения друг за друга. Какая поразительная синергия.

Мы оба обернулись. Рейнар стоял у двери. В руках он сжимал папку, но даже не пытался её открыть.

— Доброе утро, — сказала я, стараясь вернуть в голос привычную нейтральность.

— Уже не уверен, что оно доброе, — отозвался он, и в уголке его губ мелькнула холодная, почти болезненная усмешка.