Книга Портал к тебе, страница 22 – Александра Никишаева

— М-м?

Я молча положила перед ним документ. Лист бумаги лёг на стол с глухим звуком, который в этой внезапной тишине показался мне оглушительным. Он посмотрел на патент. Потом перевёл взгляд на меня. И улыбнулся.

— А, это, — произнёс он так буднично, будто речь шла о неправильно оформленном счёте за аренду или о случайной кляксе на обложке.

— Почему здесь только твоё имя? — мой голос прозвучал тихо, но в нём дрожала струна, которую я больше не могла контролировать.

— Элис... — он медленно откинулся на спинку кресла, глядя на меня с лёгким, почти отеческим снисхождением. — Не сердись.

— Я не сержусь. Я просто спрашиваю.

— Ты же понимаешь, как всё это работает, дорогая, — он вздохнул, словно объяснял очевидную вещь упрямому ребёнку. — Женщина-изобретатель в нашей стране? Ты действительно думаешь, что тебя воспримут всерьёз? Тебя будут разрывать на части, Элис. Академия, гильдии, инвесторы... Каждый захочет получить кусок твоей работы, каждый попытается тебя принизить или использовать. А так у нас есть шанс сделать всё правильно. Безопасно.

— Но это моя работа, — прошептала я, и это прозвучало как отчаянная попытка удержаться за край обрыва, к которому я подошла.

Он протянул руку и мягко, почти властно накрыл мою ладонь своей. Его кожа была тёплой, а хватка — уверенной.

— Наша работа, — поправил он, и в его голосе снова зазвучала та самая бархатная сталь. — Послушай, мы же семья. Мы одно целое. Так какая разница, чьё имя стоит на бумаге? Разве наше доверие и наша любовь стоят меньше, чем какая-то формальность в архиве Академии?

Я посмотрела в его глаза. Такие голубые. Такие тёплые. Знакомые. В них не было ни капли сомнения, только бесконечная, обволакивающая уверенность.

— Неужели для тебя настолько важно, чьё имя стоит на бумаге? — тихо спросил он, и этот вопрос прозвучал как обвинение в излишнем эгоизме.

Я не ответила. Потому что в тот момент мне действительно показалось, что это неважно. Что моя гордость — это лишь шум, который мешает мне наслаждаться нашим счастьем. У нас ведь было гораздо больше, чем одна подпись. Наши чертежи, наша мастерская, наш первый портал... Наше общее будущее.

Я закрыла глаза и позволила ему оставить патент как есть. Я выбрала любовь вместо правды, решив, что признание в глазах одного единственного человека значит больше, чем тысячи подписей в официальных реестрах. В тот вечер я ушла из кабинета с чувством странного облегчения, убедив себя, что моя жертва — это лишь вклад в наш общий фундамент.

А потом был второй патент. И третий.

С каждым новым открытием, с каждой решённой задачей по стабилизации эфира моё имя исчезало из документов всё чаще. Сначала оно переместилось в раздел «помощников», затем стало именоваться как «консультация», а в итоге и вовсе растворилось, оставив после себя лишь чистую, стерильную страницу с одной-единственной фамилией.

Я перестала спрашивать. Каждый раз, когда во мне просыпалось смутное чувство несправедливости, Дэмиан находил новый способ заглушить его. Он заваливал меня вниманием, дарил редкие артефакты, украшения, создавал вокруг меня кокон из роскоши и заботы, которая с каждым днём становилась всё более удушающей.

Он превратил мою работу в тайный ритуал, доступный только нам двоим в стенах мастерской. Я создавала будущее, а он продавал его миру, аккуратно вычеркивая меня из уравнения. Я была так увлечена сложностью расчётов и поиском минимального коэффициента потерь, что не заметила, как из полноправного автора превратилась в бесправного призрака собственного гения.