Книга Портал к тебе, страница 34 – Александра Никишаева

Я работала до изнеможения, сжигая себя дотла, лишь бы заглушить тот тихий, настойчивый голос внутри, который всё ещё шептал, что что-то здесь глубоко неправильно.

Через несколько месяцев я создала портальный стабилизатор.

Это была моя гордость. Венец всех моих бессонных ночей и изнурительных расчётов. Устройство, которое позволяло удерживать разрыв реальности даже в самых нестабильных условиях, при любой магической буре. Технология, которая могла сделать порталы абсолютно безопасными.

Я показала её Дэмиану в тот же вечер.

— Это гениально, Элис, — прошептал он, глядя на механизм с тем самым хищным восторгом, который я по ошибке принимала за любовь.

Он коснулся полированной поверхности стабилизатора так, словно перед ним был не прибор, а священный артефакт, дарующий абсолютную власть. В его расширенных зрачках я увидела отражение собственного триумфа и решила, что мы разделяем этот момент на двоих.

В тот вечер он был особенно ласков. Он шептал мне на ухо, что эта разработка окончательно закрепит наш успех и сделает нас недосягаемыми для любых конкурентов. Он обнял меня и прижал к себе почти слишком сильно, до боли в рёбрах, словно пытался физически слиться с моим открытием, впитать в себя этот успех.

Я была так счастлива, что не заметила самого главного.

Он не спросил, как это работает. Не поинтересовался формулами, не попросил показать расчёты, которые я так бережно вывела на листах пергамента. Его совершенно не волновала суть открытия.

Он лишь тихо спросил:

— И сколько, по-твоему, это будет стоить?

Я рассмеялась, искренне не понимая, к чему этот вопрос в момент нашего общего триумфа.

— Не знаю. Наверное, много.

— Очень много, — поправил он. В его голосе больше не было нежности. Только сухой, деловой расчёт.

Тогда я не придала значения его словам. Я просто прижалась к нему крепче, закрыв глаза. Я не понимала, что в этот самый момент он уже не считал секунды стабилизации и не анализировал коэффициенты резонанса.

Он считал золотые слитки и политическое влияние.

Моя жизнь превратилась в идеально выверенный график, где каждая минута была расписана с точностью до миллиметра, как формула в моём блокноте.

Мы переехали в огромный дом на одном из самых престижных холмов Этерваля. Это было монументальное здание из ослепительно белого камня с панорамными окнами, через которые открывался вид на город, который теперь, казалось, полностью принадлежал нам. Моё личное пространство расширилось в десять раз: высокие потолки с тяжёлой лепниной, бархатные шторы, которые плотной стеной отсекали лишний свет, и бесконечные, пугающе тихие коридоры. Они были заставлены произведениями искусства, которые я совершенно не умела ценить, но которые должны были подчёркивать наш статус.

Я носила шёлка и кружева, стоимость которых превышала всё моё образование в Академии. На моих запястьях теперь замерли изящные золотые браслеты, а на шее — те самые камни, что переливались всеми цветами радуги, холодным огнём напоминая о цене этого комфорта. Я ела блюда, названий которых не могла выговорить, и каждое моё утро начиналось с того, что безмолвные слуги в идеально выглаженных ливреях подавали мне кофе в тончайшем, почти прозрачном фарфоре.

Но за этим безупречным фасадом скрывалась звенящая пустота.