Книга Портал к тебе, страница 70 – Александра Никишаева

Значит, теперь у меня была не просто лаборатория. У меня появился союзник, который знал моё настоящее имя — и предпочёл пока не произносить его вслух.

Я поправила воротник рубашки и уверенно пошла по коридору. На этот раз я не пыталась слиться с тенями или спрятаться за образом. Я просто шла вперед.

Потому что впервые за десять лет у меня была не клетка. У меня была территория. И я собиралась построить на ней собственную империю.

Воздух в выставочном зале казался наэлектризованным, тяжелым от смеси дорогого парфюма, машинного масла, дыма и общего предвкушения чего-то великого. Я стояла в толпе, чувствуя, как Камилла сжимает мою руку, затаив дыхание. Она был в экстазе, и эта эмоция передавалась мне почти физически.

Я не могла пропустить это событие. Даже если бы мне предложили весь мир, я бы всё равно пришла сюда. Не ради науки, не ради знакомств и уж точно не ради того, чтобы снова увидеть Дэмиана. Я пришла посмотреть, как его триумф — тот самый, который в моей прошлой жизни казался мне недостижимой вершиной — превращается в эпический, оглушительный провал. Мне хотелось увидеть, как эта безупречная маска гения начнет трещать по швам под весом собственного несовершенства.

Перед нами, в ореоле всеобщего восхищения, стоял Дэмиан. В его руках был зажат громоздкий металлический цилиндр — первое и единственное изобретение, которое принадлежало ему от начала и до конца. Кривая ухмылка исказила мои губы. Принадлежало...

— В отличие от существующих моделей, мой накопитель способен аккумулировать значительно больший объем энергии, — говорил он, и его голос обволакивал зал, словно густой мед.

Он был уверен, спокоен, безупречен как всегда. И я вдруг поймала себя на странном ощущении: я тоже почти слушала его, неосознанно кивая его речам. Не потому, что верила, а потому что его тембр действовал на меня как какой-то странный транквилизатор. Голос успокаивал, притуплял критику, заставлял на мгновение забыть о сомнениях.

Я нахмурилась, резко стряхивая с себя эту наведенную сонливость. Мои глаза, привыкшие к идеальной точности эфирных потоков, мгновенно впились в устройство. Я видела всё: где он упростил контур, чтобы сэкономить время, где допустил критическую ошибку в стабилизации, которая в будущем неизбежно привела бы к перегреву и коллапсу.

Это был не шедевр. Это была красивая, дорогая декорация, которая едва могла работать. Громоздкий, неповоротливый кусок металла, который в моей первой жизни я считала первым толчком к нашим будущим разработкам, а сейчас видела как примитивный черновик.

И тут из толпы, с какой-то нарочитой ленцой, раздался голос:

— И кому это нужно? Кому нужен этот здоровый гроб, если обычного накопителя хватает, чтобы запитать весь дом на недели?

По залу прокатился смех — сначала робкий, а затем громкий, перерастающий в гул. Я увидела, как на мгновение треснула его маска. В глазах Дэмиана промелькнул настоящий, животный страх перед потерей контроля. Он ждал спасения.

В прошлой жизни я шагнула к нему. Я, не задумываясь, подсказала ему формулу резонанса, спасая его репутацию, и он бы превратил мою мысль в свою «блестящую импровизацию». Я бы снова поверила, что между нами есть что-то настоящее, что мы — команда.

Но сейчас я осталась на месте. Я чувствовала, как внутри меня растет холодное, острое ликование.