Книга Портал к тебе, страница 86 – Александра Никишаева

Именно в этом хаосе Орелиан стал моим главным союзником. Он был идеальным помощником — молчаливым, эффективным и пугающе проницательным. Орелиан не задавал лишних вопросов. Он не пытался выяснить, почему я с точностью до метра знаю, где искать, и не выражал недоумения, когда я одним движением руки отбрасывала результаты исследований, которые любой другой инженер счел бы золотой жилой. Постепенно наше взаимодействие превратилось в какой-то странный, синхронный танец. Мы работали как единый механизм: я набрасывала формулу, и он, едва взглянув на строку, молча исправлял ошибку в коэффициенте. Он задавал короткий, точный вопрос — и я мгновенно понимала, в какую точку он целится. Нам почти не требовались объяснения. Мы просто... знали. Это пугало. Это было слишком естественно, слишком знакомо, словно мы повторяли какой-то заученный до автоматизма сценарий.

Однажды глубокой ночью мы снова заперлись в архиве. Вокруг нас возвышались стопки пожелтевших документов, а в воздухе висел тяжелый запах старой бумаги и остывшего кофе. Орелиан медленно перелистывал журнал экспедиций, а я, ссутулившись, вчитывалась в спектральные таблицы.

— Вы слишком много думаете о будущем, госпожа Райт.

Я замерла. Голос Орелиана прозвучал тихо, но в тишине архива он ударил, как электрический разряд. Я медленно подняла глаза.

— Что?

Он даже не посмотрел на меня, продолжая методично изучать страницу.

— Иногда вы смотрите на цифры так, словно пытаетесь вспомнить не то, что уже было, а то, что еще не случилось.

Пальцы, сжимавшие лист бумаги, внезапно похолодели. Это было не просто наблюдение — это был прямой удар в самое уязвимое место.

— Это очень странное замечание для практиканта, — мой голос прозвучал резче, чем я хотела.

Орелиан наконец поднял взгляд. В его глубоких синих глазах плясали искры чего-то, что совсем не было похоже на скромность студента.

— Такой вот я странный практикант.

Я невольно фыркнула, пытаясь скрыть вспыхнувшее внутри напряжение.

— Самоуверенный.

— Наблюдательный, — поправил он с легкой, почти незаметной улыбкой.

Я снова опустила взгляд, но цифры на бумаге больше не складывались в формулы — они расплывались, превращаясь в бессмысленные черные пятна. В этот момент, в этой звенящей ночной тишине архива, мне почти физически захотелось рассказать ему всё. Просто вывалить на стол всю эту невыносимую тяжесть, которую я тащила через десятилетие. Рассказать о портале, о том, как ощущается холод будущего, и о Дэмиане — о том, как он методично стирал мою личность, превращая меня в удобную тень. Я хотела признаться, что иногда просыпаюсь в холодном поту, потому что мне кажется, будто под ногами снова вибрирует эфирный разрыв, готовый поглотить меня целиком. И, самое страшное, я хотела спросить его о том странном, почти пугающем чувстве, которое возникало рядом с ним. Это не было похоже на симпатию или любопытство. Это было узнавание. Словно какая-то часть меня, глубоко запрятанная под слоями памяти, помнила его задолго до того, как он впервые переступил порог лаборатории. Словно мы были знакомы целую вечность, а эта нынешняя жизнь была лишь коротким, сбивчивым сном.

Но я ничего не сказала. Я слишком долго училась молчать, чтобы сейчас просто так открыть дверь.

— Я просто хочу, чтобы всё было правильно, — мой голос прозвучал глухо, почти надтреснуто.