Книга Опасный Лесник, страница 32 – Лина Мак

Виктор обернулся, оценивая меня и попытался включить самца.

— Простите, а вы, собственно, кто такой? — процедил он, пытаясь звучать властно, но я слышал, как дрогнул голос.

Не ответил. Подошёл ближе, встал между ним и Мией, без резких движений, но так, что дистанция для манёвра у него исчезла полностью.

— Иди в комнату, — сказал я Мии тихо, не оборачиваясь. — И вещи собери.

Она замешкалась на секунду, потом послушалась, проскользнула мимо, задев меня плечом. И только когда я услышал, как где-то в глубине квартиры закрылась дверь, оскалился, как перед прыжком.

Остались втроём — я, Виктор, и мать Мии, застывшая в дверном проёме кухни.

— Маша, что ты тут делаешь? Ты на работе должна быть, — голос этого Виктора стал жестким и даже обвиняющим.

— Слушай меня внимательно, — начал я тихо, тем тоном, каким разговаривал когда-то с теми, кто пытался врать. — Один раз объясню, второго не будет.

— Я не понимаю, по какому праву вы врываетесь в мой дом... — начал Виктор, но я уже шагнул ближе, и слова застряли у него в горле.

— Молчи и слушай, — я говорил тихо, почти шёпотом, но каждое слово вбивал, как гвоздь. — Двое суток я добирался сюда с другого конца страны. Через тайгу, через грязь, на перекладных, потому что ближайший борт был не завтра, а именно тогда, когда я успел его поймать. Знаешь, что это значит?

Он молчал, побледнев.

— Это значит, что я не шутки шутить приехал, — продолжил я. — Это значит, что мне терять нечего, а тебе есть что.

— Мия преувеличивает, — попытался он спасти положение, но голос дрожал уже открыто. — Обычное недопонимание в семье...

Я схватил его за грудки — резко, без замаха, просто сгрёб рубашку в кулак и притянул к себе так, что наши лица оказались вплотную.

— Я и слова не сказал о Мие, — произнёс я приближая его морду к себе. — Ты сам открыл свой рот. Знаешь, что я делал в армии, прежде чем стал спасателем? Учился работать руками так, чтобы человек потом либо разговаривал, либо не разговаривал вообще. Выбор за тобой, какой из вариантов интереснее.

— Вы мне угрожаете физической расправой? — прохрипел он, но уже без прежней уверенности.

— Витя, что ты сделал? — я услышал всхлип за спиной, но не обернулся.

— Не угрожаю, — я усилил хватку. — Информирую. Разница существенная. Угроза — это когда есть шанс, что не сделаю. У меня шанса такого нет. Есть только вопрос, сделаю сейчас или чуть позже, когда ты забудешь урок и повторишь попытку.

Мать Мии за спиной охнула, но больше вмешаться не решилась.

— Теперь слушай условия, — продолжил я, чуть ослабив хватку, но не отпуская. — Первое. Ты никогда больше не подходишь к Мии ближе, чем на километр. Ни лично, ни через посредников, ни через сообщения. Забыл, что она вообще существует.

Он закивал часто, мелко.

— Если хоть краем уха узнаю, что ты приблизился к ней снова, я не буду разговаривать. Просто приеду. И тогда никакая полиция тебя не спасёт, потому что искать будет уже некого, — добавил ещё жёстче и отшвырнул эту мразь от себя. — И да, подумай над тем, как ты теперь будешь зарабатывать на жизнь. Потому что я не Мия. Я не прощаю таких, как ты.

Виктор стоял, прислонившись к холодильнику, тяжело дыша, с побелевшим лицом.

— Вы не имеете права так со мной разговаривать в моём собственном доме, — выдавил он последнюю попытку сохранить достоинство.