Книга Туман. Непокорная для бандита, страница 20 – Лина Мак

Яна закусывает нижнюю губу, а я смотрю на то, как её зубки впиваются в нежную плоть. Надавливаю ещё раз и ударяю пальцем по клитору, и она взрывается. Тело выгибается дугой. Она рычит, вжимаясь в меня, и я чувствую, как она начинает пульсировать на моих пальцах.

Замираю. Не двигаюсь. Не даю ей кончить до конца. Останавливаюсь на грани. Она хочет дёрнуться сама, насадить себя на пальцы. Но, блядь, я хочу, чтобы весь спектр этих эмоций она испытала на моём члене!

А вот Яна смотрит на меня широко раскрытыми глазами, полными смятения и невысказанной просьбы.

— Почему ты остановился? — шепчет она, задыхаясь.

— Потому что ты успокоилась, Яна, — отвечаю я и усмехаюсь. — А теперь ты сможешь трезво оценить всю ситуацию.

Я потом буду часто спрашивать у себя, как я вообще смог встать так быстро с кровати и не сдохнуть от спермотоксикоза. Но через несколько секунд я уже стою возле кровати с возбуждённым, пульсирующим членом и звенящими яйцами и смотрю на то, как Яна снова убивает меня взглядом, полным ненависти и дикого, до зубного скрежета, желания.

— Приводи себя в порядок, — говорю я на удивление спокойно. — У нас сегодня много дел.

Разворачиваюсь и выхожу из номера, оставляя её одну. С её мыслями. С её телом, которое ещё дрожит от недополученного оргазма. И с осознанием того, что теперь она в моей власти. Хочет она этого или нет.

Вот только кто мне скажет, в чьей власти теперь я!

Потому что мой член совершенно не согласен с тем, что произошло только что. Он требует вернуться. И я почти готов передумать, но ровно в этот момент мобила оживает в кармане.

Достаю её и вижу сообщение от Грека. Матерюсь уже не сдерживаясь. Какие быстрые, ранние и совершенно нескромные гости пожаловали.

9.

Я лежу на этой проклятой кровати и ненавижу. Ненавижу себя. Ненавижу его. Ненавижу своё тело, которое предало меня так же легко, как предавали все вокруг.

Между ног всё ещё пульсирует. Тело требует ещё. Напоминает о том, что я чуть не кончила на руке этого ублюдка. От мужика, который отобрал у меня Мишку.

Мишка. Сердце сжимается так, что больно дышать. Он один. Без меня. Я обещала Ане. Поклялась на её могиле, что сохраню её мальчика. Что он будет в безопасности. Что я умру, но не дам этим тварям добраться до него.

А что я сделала? Притащила его сюда. В номер к бандиту, который решил поиграть в спасителя. Который думает, что знает лучше.

Сжимаю пальцы в кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Боль немного отрезвляет, но не спасает.

Зато я чётко понимаю, что «советчика», который клялся мне, что здесь будет безопасно, я найду и пристрелю. Тем более он сам меня учил всему.

Но сейчас нужно думать. Пытаюсь понять, что же меня разбудило, и приходит осознание, что я услышала вертушку. И от этого легче не становится!

Мишку увезли. И я даже боюсь представить, как чувствовал себя мой кроха. А если его уже отдали этим тварям?

И пускай Туман сказал, что Мишка в безопасности, но верить ему — это предать себя.

И тут же память ловко подсовывает фразу, которая заставила вздрогнуть что-то внутри меня вчера: «Она твоя, Марат».

Вспоминаю слова того старого врача, которые услышала, когда он пошёл латать Тумана. Голос был тихий, но я всегда умела слушать. Выживание научило.

«Если хочешь её убить и отлюбить одновременно, она твоя».