Книга Туман. Непокорная для бандита, страница 84 – Лина Мак

Я боюсь произносить это даже мысленно.

Потому что любовь в моей семье всегда была оружием. Мать любила нас и погибла. Аня любила этот мир и была уничтожена. Я любила сестру и не успела её спасти.

Теперь я люблю Мишку.

И... Нет. Нет, не могу. Слишком страшно.

— Что? — тихо спрашивает Марат.

— Ничего.

— Ты опять врёшь, — так легко замечает Марат, что я действительно понимаю, что мне очень страшно.

— Я думаю, — шепчу ему.

— Это опасно, красавица, — хмыкает Марат.

— Особенно рядом с тобой, — отвечаю его же фразой.

— Вот и не думай. Я уже всё решил.

— Вот и не думай. Я уже всё решил.

— Даже не сомневалась.

Он усмехается, но взгляд остаётся тревожным.

— Яна.

— Что?

— Больше так не делай.

— Как?

— Не умирай.

От этих слов в груди становится больно не от ранения.

— Я и не умерла, — тихо отвечаю этому идиоту, но понимаю, что начинаю задыхаться от эмоций.

— Я серьёзно. Дай мне слово, — и по взгляду понимаю, что Марат не шутит.

— Ты понимаешь, насколько глупо это звучит? Нельзя пообещать не умереть.

— Мне можно.

— Что тебе можно?

— Требовать невозможного.

— Почему?

— Потому что без тебя я не буду знать, какого хера мне делать дальше, — настолько тупое и грубое признание, но я застываю.

32.

И только теперь понимаю, что он сказал. Не «ты моя». Не «я решил». Не «поженимся». Он просто признался, что не знает, как жить без меня.

Марат Туманов. Мужчина, который якобы отвечает только за себя. Которому не нужна одна женщина, когда вокруг есть сотни. Но сейчас он сидит возле моей кровати, держит меня за руку и боится. Так же, как я.

— Я постараюсь, — шепчу я.

— Мне не нравится такой ответ, Яна, — хмурит Марат.

— Другого обещания не будет, — отвечаю низким голос и понимаю, что голос уже окончательно сел.

Он смотрит ещё несколько секунд.

— Ладно. Пока принимается, — наконец-то кивает он в ответ.

— Какой щедрый.

— Я вообще идеальный муж.

— Вы спорите в больнице? — раздаётся сонный детский голос.

Мы одновременно поворачиваем головы. Мишка сидит на соседней кровати и трёт кулачками глаза. Волосы растрёпаны. На щеке отпечаталась складка от футболки Тумана.

Мой мальчик. Живой. Целый.

— Яна! — его лицо мгновенно озаряется.

Мишка сбрасывает одеяло и пытается спрыгнуть с высокой кровати.

— Стой, пацан! — Марат успевает поймать его за талию.

— Я хочу к Яне!

— Нельзя пока, — голос Марат звучит непривычно. Я за последние несколько минут столько граней его увидела, что мне страшно. — У неё живот болит.

— Я буду осторожным! Пожалуйста, — умоляет мой мальчик и извивается в его руках, тянется ко мне, а я снова плачу. Не могу остановиться.

— Солнышко, — зову его. — Я здесь.

— Ты проснулась! — радостно выдыхает он. — Дядя Марат сказал, что ты долго спишь, потому что тебе нужно выздороветь.

— Он прав.

— Я могу тебя обнять? — спрашивает Миша, а Туман смотрит на меня.

И я киваю.

— Только аккуратно, — предупреждает он Мишку. — Не прыгать. Не давить. Не наваливаться.

Марат переносит его ближе, но дверь палаты открывается. И в палату входит мужчина лет пятидесяти в белом халате. Седина на висках, очки и выражение лица человека, который за последние дни успел пожалеть, что выбрал медицину.

Он останавливается и осматривает представшую картину. Меня, Мишку в руках Тумана. И самого Тумана, который выглядит так, будто готов защищать палату от всей больницы.