Книга Сердцу не прикажешь, страница 62 – Катерина Тиманова

— А что, по-твоему, происходит, Моника?

Садится напротив у кровати. Такого Вадима я не знаю и боюсь.

— Ты мне объясни. Все было прекрасно, и я хотела сделать приятное тебе, а ты…

Внезапно хватает за шею и нависает крупной льдиной. Кладу на его руки свои, безрезультатно пытаясь убрать.

— И многим ты приятное так делала? А?! Малышу этому тоже сосала?!

Чувствую, как от соленых слез начинает драть кожу. Захват на шее слабеет, и я все силы прилагаю, чтобы оттолкнуть мужчину от себя.

— Блядь!

Ругается, когда, пошатываясь, оступается и чуть не падает на комод позади себя.

— Ты не имеешь никакого права мне что-то предъявлять!

— А тебе мне есть что предъявить?

Я, может, и выпила достаточно, но не настолько, чтобы творить дичь, хотя все, что происходило до, ещё хуже. Чувствую себя блядью, но живой.

— Есть, Вадим, и если я начну, ты охренеешь!

— Давай жги!

Под пристальным взглядом накидываю на голое тело халат, похоже, продолжение у нас будет в другой плоскости.

Сдуваю волосы, что лезут на лицо, я должна контролировать свои эмоции, но я устала нести в себе этот груз из обид и вечных ожиданий.

— Когда я ездила к тебе, думая, что у нас какие-никакие, но отношения. Ты не стеснялся и даже не скрывал, что перетрахал все село! Даже с друзьями при мне их обсуждал! Телок своих деревенских, а я что, должна верность тебе хранить все эти годы, даже не зная, встретимся ли мы когда-нибудь ещё?!

В общем-то, я это и делала, но ему знать не обязательно.

— Что? Кого я тогда трахал? Да мне не до телок было.

Мне вот должно быть все равно, что было, то было. Пусть говорит, что хочет. Ведь это ничего не изменит. Но сердце так бьётся, а бабочки восстают подобно фениксу.

— Когда я в последний раз приезжала, ты сказал, что на свидание собрался, и я тебе планы сорвала. Потом другу сказал, что девчонка какая-то обиделась на тебя, к кому-то заскочить собирался. Ещё скажешь, что не было никого?!

Какого-то хрена я помню диалог четырехлетней давности слово в слово.

На лице Вадима сначала растерянность появляется, а потом снова злится. Отходит от комода к кровати, я же ежусь и двигаюсь к стенке.

— Забыла, как намекала, что я был тогда у тебя не единственный? Мы же были не в отношениях, значит, можно было и налевак сходить, не твои слова?

— Я так сказала, чтобы ты…

Для признания я робею, алкоголь полностью испарился в моей крови.

— Чтобы я что?

Он так близко и давит своей энергетикой. Резко встаю с кровати и отхожу на безопасное расстояние.

— Я это сказала тогда, чтобы ты не догадался, что отцом Беллы являешься ты. Я очень обижена на тебя до сих пор!

— Расскажи, чем я тебя обидел? Блядь, что я сделал? Я не понимаю! Я не Ванга и не умею читать мысли!

— Наверно, своим безразличием?

Мне слышится звериный рык, это реально издал Вадим? Обнимаю себя за плечи и смотрю в его темные глаза, он все ещё голый, и у него эрекция. Вниз стараюсь не смотреть.

— Ник, до встречи с тобой я жил в колонии, ты от меня чего ждала?! Тебе рассказать, как проходили мои будни? И что хорошим манерам там никто не учит. Никто не объяснял, как ухаживать за куклами вроде тебя, там в принципе не разделяют человека на половые принадлежности. Всем доставалось одинакового. Девчонки твоего возраста, наверно, ждут цветов и походов в рестораны, но у меня тогда ни хрена не было, ты все прекрасно знала сама.