Книга Измена. Верни меня к жизни, страница 2 – Галина Колоскова

— Не ваше дело!

Он усмехается уголками губ:

— С огоньком вы, доктор. Я запомню.

Разворачивается и уходит вниз по ступеням. Я гляжу ему вслед. Потом смотрю на часы. Половина второго. Мне ещё возвращаться в отделение, писать протокол, проверять послеоперационных. Но я не могу. Не могу зайти туда, где спасаю, а потом получаю нож в спину. Не сейчас.

Сажусь в машину и еду в парк.

Сижу на скамейке. Холодно. Я без шапки, пальто нараспашку, но мне всё равно. Я думаю. Вспоминаю. Перебираю в голове последние полгода, как улики. Его задержки на работе. Его «устал, дорогая, давай завтра». Его молчание, когда рассказываю, как провела день. Я думала — усталость, кризис среднего возраста, всё пройдёт.

Звонит телефон. Лена:

— Ася Григорьевна, вы где? Планёрка через полчаса.

Нужно возвращаться. Главврач говорил, что в сосудистой хирургии новый заведующий. Какая-то звезда, приглашённый специалист, будет делить с нами операционные. Вздыхаю. Ещё одна головная боль.

— Еду.

Вхожу в конференц-зал за две минуты до начала. Главврача ещё нет. Сажусь на свободное место. Напротив — пустой стул. На спинке — пальто. Дорогое, чёрное, знакомое.

Дверь открывается.

Входит тот самый мужик с крыльца. Высокий, тёмные волосы с проседью на висках, гладко выбрит, в идеально сидящем костюме. Оглядывает зал. Останавливается взглядом на мне.

Усмехается.

— Итак, коллеги, — обращается к нам, не дожидаясь главврача. — Я Рустам Каримов, заместитель главного врача и новый заведующий отделением сосудистой хирургии. Надеюсь, сработаемся.

Пауза. Смотрит прямо на меня.

— Особенно с вами, доктор... простите, не представились.

Все головы поворачиваются ко мне.

Я медленно встаю. Смотрю ему в глаза. В них — смесь насмешки и любопытства.

— Волина, Ася Григорьевна. Заведующая торакальной хирургией.

— А-а-а… — тянет он. — Наслышан. Волина, которая режет лёгкие как бог и терпеть не может делиться операционными.

Лена рядом давится смешком. Я молчу.

— Что ж, доктор Волина, — он улыбается, но улыбка не добрая, а оценивающая. — Будем знакомы. И, надеюсь, научимся работать в одной песочнице без драк.

Сажусь. Смотрю перед собой. В голове — ни одной мысли. Пустота и странное чувство, что этот человек только что поставил мне диагноз.

Планёрка идёт своим чередом. Каримов говорит о планах, о новых протоколах, о распределении времени в операционных. Я слушаю вполуха. Краем глаза замечаю, что он то и дело бросает на меня взгляды.

После планёрки все расходятся. Я задерживаюсь, собираю бумаги. Он тоже не уходит.

— Доктор Волина! — окликает.

Оборачиваюсь.

— На крыльце вы были не в порядке. Я не ошибся.

— Это не ваше дело, — повторяю я.

— Знаю. — Он пожимает плечами. — Я не лезу в чужие тайны. Но работать нам вместе. Поэтому — мир?

Протягивает руку.

Смотрю на неё. Большая ладонь с длинными пальцами — хирургическими. Таким рукам можно доверять. Наверное.

Пожимаю.

— Мир, доктор Каримов.

— Рустам, — поправляет он. — Можно просто — Рустам.

Выхожу из зала. В коридоре останавливаюсь, прислоняюсь к стене. Сердце колотится.

В кармане вибрирует телефон. Антон.

Сбрасываю.

Захожу в лифт. Поднимаюсь в своё отделение. Там ждут пациенты, анализы, протоколы. Там моя жизнь, которую никто не отменял.

И только когда дверь лифта закрывается, я позволяю себе закрыть глаза.