Книга Отец по ошибке, страница 6 – Лена Рэм

До чего же сейчас смешно было вспоминать себя до химиотерапии! Самоуверенный идиот. Думал, что раз врачи прогнозируют 90% успеха, то непременно повезет! А чё, всю жизнь же перло, так чего бы теперь в 90% не попасть? И к предложению на всякий случай заранее подумать о потомстве отнёсся со смехом - у скольки процентов мужчин в моем возрасте после химиотерапии наступает бесплодие? У 20? Ну, это же смешно! Конечно и тут мне повезет! Да и не хочу я детей…

Но как же меняются приоритеты, когда на табло "жизнь" вдруг вспыхивают цифры обратного отсчёта. И, казалось бы, бессмысленные и совершенно лишние вещи вдруг становятся бесценными настолько, что всех денег мира не хватит чтобы их заполучить. Хотя раньше нужно было лишь руку протянуть!

Но как же больно, что понял я все это только тогда, когда повторные анализы, сданные через год после удачной химиотерапии, показали ухудшение результатов. Вот тогда ты, Арсений, и завертелся, как вошь на гребешке, да?

В начале ушел в запой в ожидании результата повторных тестов из ещё трёх клиник. А потом, когда все три судьбоносных конверта положили тебе на стол, вдруг решил срочно действовать?

Жалкий, самоуверенный я ублюдок…

План был прост - от страха смерти может уберечь только вера в будущее. И если у меня самого этого будущего больше нет, значит можно верить в будущее своих детей!

Права на ошибку больше не было, но действовать нужно было быстро. Серьезных отношений у меня никогда не складывалось, да и не верил я в любовь. Ведь что она такое, как не изобретение древних маркетологов для повышения продаж всяких побрякушек, сладостей и букетов?

Потому выбор мамы для будущих наследников был продиктован рациональностью.

Мне нужна была красивая женщина, не состоятельная, чтобы не предъявлять права… в первую очередь моих детей. Не особо умная, чтобы не сильно переживать о том, в какой статус я ее поставлю - фиктивной жены и чисто номинальной, биологической матери. Возможно, для этих целей было бы лучше и вовсе воспользоваться услугами суррогатной матери, но мысль о том, что мои дети будут расти, зная отца только по его надгробному камню, и вообще не имея возможности называть кого бы то ни было своей мамой, вызывала у меня еще большее отторжение.

И Злата на эту роль подходила идеально… подходиЛА!

Потому что больше это не имеет значение.

Я умираю.

И я бесплоден.

А то, что я успел сдать этим безруким идиотам в клинике, пока еще был способен стрелять не холостыми, утеряно. Похерено, утилизировано как особо опасные биологические отходы или, кто знает, плывет вместе со сточными водами по канализации где-то под этим чертовым городом, полным счастливых отпускников и их розовощеких детишек! И если до этого дня я, любимчик судьбы и госпожи Удачи, только слышал о том, что бывают безвыходные ситуации, то теперь я находился в самом эпицентре одной такой, огромной и совершенно непреодолимой…

Телефон, небрежно брошенный мной на приборную панель, ожил и на весь салон запиликал через подключенный блютуз. Я нехотя потянулся к нему и, увидев незнакомый номер, хотел уже скинуть, но зачем-то смахнул в право для ответа.

— Кто?

Прорычал я сквозь зубы, сразу давая понять, что выгрызу глотку через динамик, при недостаточно информативном ответе на этот вопрос.