Книга Отец по ошибке, страница 94 – Лена Рэм

— Верочка? Господи, ты откуда?

— Здравствуйте, тётя Валя, — сказала я. — Я... я приехала. Насовсем.

Она посмотрела на меня. На мой живот. На мои глаза — опухшие, красные. И ничего не спросила. Просто обняла.

— Пойдём, — сказала она. — Пойдём, милая. Я чай поставлю.

Дом был старый, но крепкий. Тётя Валя присматривала за ним хорошо — пыль протёрта, окна вымыты, печь работает. Я прошла по комнатам и почувствовала, как что-то внутри меня отпускает. Немного. Совсем чуть-чуть.

Здесь я смогу. Здесь я буду снова собой. Здесь никто не найдёт меня и я смогу… забыть.

Первые дни я не выходила из дома. Тётя Валя приносила мне еду, топила печь, что-то говорила — тихо, не требуя ответа. Я лежала на бабушкиной кровати, смотрела в потолок и пыталась не думать. Об Арсении, о Злате. Не думать о своём и их ребёнке.

Но мой ребёнок напоминал о себе. Толкался. Ворочался. И я клала руку на живот, думая: «Ты не виноват. Ни в чём из того, что натворили мы, все эти глупые взрослые. А ещё, что бы ни случилось, ты всё ещё стопроцентно мой. И я очень… очень люблю тебя и жду».

Через пару дней я наконец смогла окончательно поднять себя с кровати. Умылась. Оделась. Вышла на улицу. Тётя Валя посмотрела на меня и улыбнулась.

— Ну вот, — сказала она. — А то я уже думала, что ты совсем сдашься.

— Не сдамся, — сказала я. — Мне нужно... мне нужно чем-то заняться.

— Правильно, Верунь! Уж что бы не случилось в жизни, а если руки заняты, то и голова свободна!

И я занялась домом.

Начала с малого — уборка, стирка, готовка. Потом взялась за ремонт. Крыша протекала — нашла мастера в городе, благо денег у меня было отложено с запасом. Я ведь не прекращала работать, живя с Арсением, да и он, несмотря на мои протесты, постоянно подкидывал мне некоторые суммы… На радости для мамы его ребёнка, как он говорил.

Помимо крыши, стены требовали покраски. Пол — ремонта. И я не умела ничего из этого. Но я училась. Нанимала мастеров. Просила совета у тёти Вали. И постепенно мой старый дом начал оживать.

А потом я устроилась на работу. В сельскую школу. Учительницей. Бухгалтерия — это было моё, но здесь, в деревне, не было бухгалтерских фирм. А вот учителя были нужны. Я вела математику — и у меня это прекрасно получалось. И преподавать и ладить с детьми. Директор выдала мне ставку не глядя на отсутствие профильного образования, официально устроила на полную ставку техничкой и платила ещё сверху надбавки, чтобы зарплата дотягивала до ставки учителя. Но взяла с меня честное слово, что если надумаю остаться на должности после декрета, то получу профильное образование заочно.

Меня всё устраивало. Мне все нравилось.

Наверно потому, что люди здесь были... другими. Простыми. Настоящими. Без сомнения всем было интересно, почему я была одна и где отец ребенка… но меня не спрашивали. Потому что здесь я была своей, внучкой бабы Томы, которой просто не повезло в городе и она приняла самое правильное из всех возможных решений — вернулась домой.

Да, жизнь моя очень быстро пошла в гору и стала налаживаться.

Но я… скучала. По Арсению. По его улыбке. По его рукам. По тому, как он готовил мне завтраки и ворчал, что я мало ем. По тому, как он смотрел на меня — так, словно я была чем-то драгоценным.

Как же я скучала... И ненавидела себя за это. Потому что не должна была даже думать о нём с того момента, как раскрылась правда! Потому что он был — не мой. Потому что между нами всегда была только ложь. Но это было так больно!