Книга Красавица и чудовище, страница 87 – Анна Бигси, Клэр Вирго

— Хорошо, вечером договорим. Точно все в порядке?

— Да, мам.

Сбросив вызов, Краснов положил телефон на сиденье и отвернулся к окну. Ему было не по себе, он боялся разочаровать Алекса — тот стал для него близким другом и непререкаемым авторитетом.

— Почему ты не сказал правду про отца? — мягко спросил Гилберт. Заметил переживания мальчика и хотел понять причину.

— Зачем? Опять будет скандал, папа будет кричать, а мама плакать. Я не хочу, чтобы она плакала, — с детской непосредственностью Женя выдал все семейные тайны и шумно выдохнул.

— Ты молодец, — поддержала его Элис. — Настоящий мужчина.

Алекс лишь рассеянно кивнул, подтверждая ее слова, но мысленно был уже далеко. Он уважал мальчика за желание защитить свою мать, но не верил в понятие «ложь во спасение». Не понаслышке знал, что правда бывает жесткой, порой даже безжалостной, но зато не дает напрасных иллюзий.

Невольно вспомнил последний разговор с Лизой, состоявшийся много лет назад. Тогда правда убила его, но он вынес главный урок — никогда никому не верить на сто процентов и надеяться только на себя. За всю последующую жизнь только Элис смогла стать исключением из этого правила.

* * *

После телефонного звонка Краснова едва сумела сдержать слезы. Вся ее жизнь была насквозь пронизана болью и страданиями, лишь сын давал ей силы терпеть и держаться, не смотря ни на что. Но он отдалялся от нее, и она ничего не могла с этим поделать. Раньше у них были очень доверительные отношения: Женя ничего не скрывал и всегда говорил только правду. Сейчас же Лиза все чаще замечала, как он закрывается от нее, появились секреты и недомолвки.

Она чувствовала, что теряет сына, и отчаянно пыталась не допустить этого. Переживала за него и не понимала, как это случилось, что она сделала не так. Искала проблемы в себе, в своих поступках, но тщетно, не находила ровным счетам ничего, никакого объяснения его поведению.

Краснова горько вздохнула и встала со стула. Спертый воздух, пропитанный чужим парфюмом, душил, и она распахнула настежь все окна в квартире. Зимняя свежесть тут же ворвалась в помещение и колючими мурашками рассыпалась по коже, но Лиза не чувствовала холода, она вообще больше ничего не чувствовала. Странная пустота поселилась в душе и навалилась апатия.

Как только она вошла в квартиру, сразу ощутила запах другой женщины и непроизвольно поморщилась. Краснов настолько обнаглел, что начал таскать баб домой, это унижало ее как жену, как женщину, но она не имела права голоса. Лиза прекрасно знала, что любой ее упрек может плохо кончиться, поэтому в который раз решила спрятать свое мнение поглубже и продолжать жить, как бы мерзко и неприятно ни было.

Она не ревновала мужа, ей было абсолютно все равно, с кем он спит, но дом, в ее понимании, являлся священным местом, и осквернять его изменами было высшей степенью неуважения и пренебрежения.

Пройдя в спальню, Лиза криво усмехнулась — даже халат ее не постеснялись использовать. Жгучая обида заполняла все больше внутреннего пространства, а негативные эмоции требовали выхода. Поддавшись порыву, она остервенело принялась стаскивать постельное белье и топтать его ногами. Хотелось взять спички и сжечь все это вместе с кроватью, да и квартирой тоже, но здравый смысл возобладал.