Книга Покойтесь с миром, или я вам помогу, страница 74 – Клэр Вирго, Керри Лемер

— Он назвал мою козу символом рока, пожирающим мироздание, — пусто глядя в пространство, процитировала я.

Чернышка, стоявшая неподалеку, громко отрыгнула кусок скатерти с вышитым вензелем Ладранов.

— Ты дальше читай, деточка, дальше! — восторженно заулюлюкала бабуля, с разгону пролетая сквозь люстру. — Конец абзаца!

Я опасливо опустила глаза ниже:

«И если в этом мире еще остались безумцы, готовые бросить вызов этой повелительнице свинины на вертеле и ожившей нечисти, пусть знают: Корнелия Ладран свободна! И она ждет того, кто не убоится вступить в этот дом безумия, дабы завоевать ее хрупкое эльфийское сердце! И мой вам личный совет: защитных чар никогда не бывает много».

— Де-е-ед... — медленно произнесла, поднимая на лорда Ладрана взгляд, полный темной, концентрированной некромантской энергии.

— Я ничего не знал! Я запретил ему писать про алименты, вот он и выкрутился как мог.

В этот момент в столовую ввалился красный, как рак, Маник с огромным букетом чертополоха, увидел Нари, споткнулся о ковер и с грохотом рухнул лицом прямо в напольную вазу с чьим-то прахом или тонной пыли.

Нари меланхолично вздохнула и пошла убирать.

Я посмотрела на газету. На козу. На лопату, прислоненную к стене. Потом снова на деда.

Кажется, на этой неделе к нам приедут свататься болотные демоны. И, судя по статье, привезут с собой новые скатерти.

Если в Аду существует отдельный котел для некромантов, то там нет смолы и кипятка, там черти заставляют учить этикет.

— Спину ровнее! Ты сутулишься, как древний вампир с радикулитом! — звенел над левым ухом бестелесный голос бабы Маши. — Подбородок выше! Взгляд томный, но с искрой стервозности! И ради всего мертвого, перестань сжимать веер так, будто это рукоять твоей лопаты!

Я тихо зарычала, пытаясь удержать на макушке три увесистых тома «Энциклопедии ядов и трупных вытяжек». Треклятый корсет, который на меня нацепили ради «воспитания благородной осанки», мешал дышать, а попытка томно взмахнуть кружевным веером привела к тому, что я чуть не выколола себе глаз.

— Бабуль, может, хватит? — пропыхтела, балансируя на каблуках, каждый из которых по праву мог считаться холодным оружием. — Кому я буду строить глазки в нашей глуши? Новых женихов на горизонте не предвидится. Или Чернышке? Так она после статьи Иллитиана возомнила себя звездой, к ней теперь без пучка свежей петрушки не подступишься!

— Настоящая леди должна уметь флиртовать даже с надгробием! — назидательно парировал призрак, плавно облетая меня по кругу. — А вдруг благородный лорд или налоговый инспектор? А ты стоишь, расставив ноги, как базарная торговка, и пахнешь как твой дед! Ну-ка, повтори элемент «случайное падение платка»!

Я уже набрала в грудь воздуха, чтобы разразиться не слишком благородной, но очень душевной тирадой, как двери гостиной с грохотом распахнулись.

Внутрь, споткнувшись о край ковра, ввалился Маник. Он проехался на коленях по скользкому паркету, попутно сбив небольшой кофейный столик, и затормозил ровно у моих ног. Мои нервы дрогнули, энциклопедия ядов пошатнулась, и все три тяжеленных тома с глухим стуком приземлились прямо на многострадальную голову «родственничка».

— О богиня милосердная! — взвыл Маник, хватаясь за ушибленную макушку.

Лицо его при этом было таким красным и мокрым, словно он только что пробежал марш-бросок в полном рыцарском облачении по пустыне.