Книга Дочка и отец-одиночка, страница 39 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

Дверь открывается. Выходит она.

Маленькая. В платьице, которое явно великовато. Стоит, смотрит на меня изучающе, будто я экспонат в музее под названием «Подозрительные взрослые».

— Привет.… - выдавливаю из себя.

Она молчит. Моргает.

— А я так и знала, что ты мой папа, - внезапно заявляет она, деловито берет меня за руку и ведет к калитке.

— Откуда? - округляю глаза.

Её рука крошечная, теплая. Иду медленно, подстраиваясь под шаги ребёнка.

— Не знаю, - дергает плечами. - Просто так захотела.

Веский аргумент….

— Почему сразу не сказал?

Я застываю на мгновение, а затем открываю ей калитку.

— Должен был убедиться, - немного лукавлю и протягиваю пакет. - Это, кстати, тебе.

— Убедился? - взгляд девочки становится серьёзным.

— Да.

— Тогда забирай меня! - требует она, уперев руки в бока.

— Обязательно, как только разрешат. А сегодня давай погуляем?

— И ты туда же, - закатывает она глаза и переключается на пакет. - Что это за…

Морщится, как будто нашла в пакете дохлую крысу.

— Не нравится? - осторожно интересуюсь я.

— Уродца, так уж и быть, заберу, - достает плюшевого и прижимает к груди. - А это нет.

Девочка оказывается с характером. Расплываюсь в улыбке и выкидываю забракованное в ближайшую урну.

— Ты что, выбросил? - Тося возмущенно округляет глаза.

— Ну да.… - невольно теряюсь. - Ты же сказала не нужно…

— Мне не нужно, а другим? Разве так можно, - ворчит и лезет в урну.

— Всё, я понял, - едва успеваю перехватить. - Пусть лежит, кому надо тот найдет и заберет.

— Точно? - подозрительно прищуривается мелочь.

— Сто раз так делал, - вру без зазрения совести.

— Ну ладно, - расплывается в довольной улыбке. - Куда пойдем?

— Может в.… парк? - неуверенно предлагаю я. - Тут недалеко…

— Там есть мороженое?

— Есть.

— Тогда идём.

Первое же испытание героически проваливаю. У ларька с мороженым совершаю стратегическую ошибку:

— Какое тебе?

— Фисташковое.

— Э-э-э… - оглядываю прилавок, - тут только ванильное и шоколадное.

Она смотрит на меня так, будто я предложил ей доедать прошлогодний снег.

— Тогда ничего, - и недовольно поджимает губы.

Ну кто их придумал, девочек этих? Я в панике, пытаюсь импровизировать на ходу.

— Слушай, - вдруг говорю я, опускаясь на корточки, - а если мы купим ванильное, но попросим сверху эти… цветные посыпки? Они же вроде фисташкового цвета?

Она задумывается, стуча пальчиком по щеке.

— Ладно, - милостиво соглашается.

Облегченно выдыхаю и покупаю два мороженых. Мне за вредность тоже надо, а то нервы ни к черту.

Мы сидим на скамейке. Тося аккуратно слизывает разноцветные шарики, оставляя само мороженое.

— Ты странный, - заявляет она вдруг.

— Спасибо, - автоматически отвечаю я.

— Пожалуйста!

Она снова улыбается.

— Ты только не говори никому, что мент.

— Че-го? - едва не давлюсь мороженым.

— Пацаны говорят, что ментам детей не дают, - выдает со знанием дела. - Работа опасная. Убьют ещё…

— Во-первых, не мент, а полицейский, - хмыкаю я. - А, во-вторых, врать не хорошо.

Какой правильный, аж самому тошно.

— А ты не ври, - заговорчески шепчет Тося. - Недоговаривай немножко.

Вот проныра! Не могу сдержать смешок.

— И часто ты недоговариваешь?

— Приходится, - горестно вздыхает она, а я чувствую себя лузером.

— Ладно, пошли на батуты! - предлагаю я, в качестве извинений за невкусное мороженое.