Книга Дочка и отец-одиночка, страница 41 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

Не то, чтобы очень помогло, но мысли про женщин самого раздражающего человека в мире выветрились, оставив лишь подозрения в его нечистоплотности.

И что, что он служит в органах? Будто там никто не лжет и не берет взяток. Гадкие поступки есть в любой сфере.

Докрашиваю второй глаз, провожу сдержанной матовой помадой по губам и оглядываюсь на приготовленный костюм. Рядом висит выглаженная рубашка для Виталика.

— А вот и он, - слышу, как проворачивается ключ в замочной скважине.

Выхожу встречать жениха. Он хмуро разговаривает с кем-то при помощи гарнитуры. Отдает мне барсетку, снимает пиджак и тоже вручает мне, и только минут через десять здоровается.

— Хорошо выглядишь, - расщедривается на дежурный комплимент. - Готова?

— Почти. Виталь, а что с процессом удочерения? Ты обещал разобраться, - напоминаю ему.

— Раз обещал, значит разберусь. Я над этим работаю. - Закрывается в душе.

Через полчаса мы вместе садимся в машину. Он раскрывает ноутбук и уходит с головой в работу, а я привычно смотрю в окно, чувствуя физическое сопротивление, и чем мы ближе к дому матери Виталия, тем оно становится сильнее.

Женщина с тяжелым характером живет одна в очень уютном районе столицы. Тут добротные дома, зеленые дворы и красивый, тенистый парк с фонтанами, детской площадкой и развлечениями.

Сейчас бы прогуляться там с Виталиком, а не обедать с его мамой. И тут среди отдыхающих я замечаю знакомые фигуры. Метелин и Тося дурачатся у фонтанов! Мы с этим засранцем встречаемся взглядами, но машина слишком быстро увозит нас дальше, я даже подумать о нем ничего не успеваю. Но отлично успеваю ощутить ревность к моей девочке и обиду, за то, что именно он проводит с ней время в парке, в то время, как я вынуждена ехать на каторгу.

Водитель останавливается у подъезда. Жених выходит из автомобиля первым и подает мне руку. Иду как на казнь, зная, что меня там ждет, но думая при этом о происходящем прямо сейчас в парке.

С порога квартиры нас встречают ароматы мяса и выпечки. Ну и конечно мама.

— Сынулечка приехал, - радостно улыбается она и, раскинув руки широко в стороны, идет к Виталию.

Никогда не понимала, как эта женщина смогла воспитать столь сдержанного мужчину. Она вот свои эмоции выражает очень активно.

— Здравствуй, мама, - Виталий стойко выдерживает ее напор.

— Проходи скорее, стол уже накрыт, - она тянет его за руку, оставляя меня в прихожей, будто меня тут и нет. - А это не я. Это Марианна старалась. Она к матери в гости приехала, узнала, что ты будешь у меня, и вот, посмотри, какая красота, - обводит рукой стол, ломящийся от закусок, горячего, пирожков.

«Мы голодаем?» - хочется задать вопрос, но я не смею вмешиваться, да и не хочу нарываться.

— Это даже вкуснее, чем у меня, - продолжает агитировать сына моя будущая родственница.

— Вкуснее, чем ты, никто не готовит, - отвечает ей Виталик.

— Ты просто выбираешь неправильные места для еды, и, - она косится на меня, - неправильных женщин, вот и всё. Садись.

Немного обидно, что в этом доме меня не защищают. Виталий никак не реагирует на слова матери, брошенные, очевидно, в мой адрес. Я могу ответить ей, но ругаться нет смысла, да и по-женски хочется ощутить, как это, когда тебя прикрывают от зла всего мира.

Напоминаю себе, что знала, за кого собираюсь замуж, и нечего теперь распускать сопли. Стабильность и уверенность в завтрашнем дне гораздо важнее глупых эмоций.