Книга Стану твоей проблемой, страница 83 – Анна Бигси

Внутри — она.

Дарья. У стены. Связанная, бледная. А рядом — Змей. Пистолет в руке. Он оборачивается. В его глазах — решение. Убить.

— Не смей! — кричу и стреляю.

Пуля сносит ему руку. Пистолет падает. Он орет, Игнат сбивает его с ног, Шаман врывается, фиксирует наручники.

— Готов! — бросает Шаман. Змей ещё дергается, но уже не так рьяно.

Я подбегаю к Дарье, срезаю веревки. Ее глаза открываются медленно.

— Дашенька. Я здесь.

Она еле улыбается:

— Я знала… ты придешь…

— Конечно. Я же обещал.

Я поднимаю ее. Она легкая. Живая. И — моя.

Волков появляется у двери:

— Объект зачищен. Архив, контракты, фото — все при нас. Хватит на три дела.

— Пусть все увидят, с кем мы имели дело, — говорю.

Илья в рацию:

— Объект Змей задержан. Пострадавшая с нами. Все целы.

Я выношу Дарью наружу. Воздух свежий, тишина настоящая. Она прижимается ко мне крепко.

— Всё? — шепчет.

— Почти. Остался один. И он от нас не уйдет.

Я опускаюсь на колени, не отпуская Дарью из объятий. Она дрожит, как лист на ветру, но держится. Губы дрожат, дыхание сбивается, и вдруг она начинает плакать — вначале тихо, потом всхлипы становятся глубже, беспомощнее. Я прижимаю ее к груди, укрываю собой от холодного ветра и всей этой боли.

— Прости меня, — шепчет она. — Я не должна была уходить одна… я все испортила…

— Тихо, — я зарываюсь в ее волосы, закрываю глаза. — Ничего ты не испортила. Ничего. Ты жива — и этого достаточно.

Она поднимает лицо, в ее глазах слезы, и там — не только страх, там — облегчение. Мы смотрим друг на друга, и я не могу больше сдерживаться. Тянусь к ней и целую. Жадно. Резко. Не за поцелуем — за жизнью. За этим мигом, в котором мы оба — целы.

Она отвечает мне так, будто тоже борется за этот воздух, за это тепло. Ее пальцы вцепляются в мою куртку, будто боится, что я исчезну. А я шепчу, снова и снова:

— Я не отдам тебя. Никому.

— Я знала.… ты придешь, — шепчет она снова.

— Обязательно, — шепчу я в ответ.

Теперь — за Графом. Нужно довести дело до конца.

Дарья дрожит в моих руках. Но она в сознании. Она дышит. Я прижимаю губы к её виску, коротко, как обет. Слышу, как ее дыхание прерывисто цепляется за жизнь. Внутри у меня все сжимается. Хочется сжечь все это место до основания, стереть его с карты.

Я поднимаю взгляд — там стоит Игнат, уже с аптечкой, уже готовый. Молчит. Понимает.

— Отвези ее, — говорю. — В больницу. Сразу. Под охраной.

— Ты с нами? — спрашивает он тихо.

Дарья прижимается ко мне сильнее:

— Нет. Нет, ты не поедешь. Пожалуйста. Дай кому-то другому... Не уезжай сейчас.

Ее голос дрожит, но глаза цепкие. Она не просит — она молит. А я.... я не могу. Я чувствую, как внутри рвется все. Хочется остаться. Просто лечь рядом и не отпускать. Но я знаю: если не закончу это сейчас — оно вернется. Снова. И снова.

— Я должен, — шепчу. — Это последний. После этого — все.

Она качает головой, пальцы цепляются за мою куртку, как будто хотят удержать меня в этом мире, где только мы.

— Я вернусь. Обещаю. Только доверься.

Я едва могу вырваться из ее рук. Передаю ее Игнату, и он осторожно подхватывает. Дарья не сопротивляется, только смотрит. Этот взгляд прожигает меня насквозь. В нем все: страх, боль, надежда, и что-то, чего я боюсь больше всего — прощание.

Машина уезжает. А я остаюсь. С тяжестью в груди, как бетонная плита.