Книга ( Не ) Новый сосед на мою голову, страница 36 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

Со второго этажа спускается Костик, уже в сухой одежде.

— Мам, я голодный, - бормочет он, избегая моего взгляда.

— Садись за стол, - говорю я. - Я уже наложила.

Сын проходит на кухню и нехотя садится за стол, а я остаюсь стоять в коридоре, все ещё чувствуя жар на щеках и представляя ту картину, что увидела несколько минут назад в ванной.

— Лиз, иди обедать, - зову я девочку и расставляю тарелки на столе

Она спускается, бросает взгляд на стол и морщит нос, будто почуяла что-то неприятное.

— Мам, почему гречка-то? - фыркает недовольно Костик, ковыряя вилкой в тарелке. - И котлеты какие-то.... не такие.

— Котлеты паровые, - улыбаюсь я и треплю его по волосам, - а гречка потому, что у Жени гастрит.

— Что-что у Жени? - слышу я его голос прямо за спиной и оборачиваюсь, едва не уронив тарелку.

Чибис стоит в дверном проеме, в простой футболке, облегающей мощный торс, и легких спортивных брюках. Волосы ещё влажные, а в глазах все те же черти, что и пару минут назад в ванной. Кажется, он прекрасно знает, что я все ещё вспоминаю ту картину, и получает от этого удовольствие.

— Гастрит, - договаривает Люда, и я вижу, как ее щеки заливает предательский румянец. Она отводит взгляд. - Лиза сказала…

Вот как. Значит Лиза…

— М-м-м-м, понятно, - тяну я, чувствуя, как внутри все сжимается от досады. Бросаю строгий взгляд на дочку. Та стоит с невозмутимым видом, только глазки бегают туда-сюда в попытке скрыться от подставы. - Я уверен, - обращаюсь к Людмиле, - что паровые котлеты и гречка в твоем исполнении будут не менее шедевральны, чем запеченная курица.

Сажусь напротив нее, жду, когда дочь наконец усядется за стол, но Лиза лишь обиженно смотрит на меня, поджимает губы и заявляет:

— Я не голодна.

А затем разворачивается, чтобы уйти. Вставать мне лень, да и не педагогично это - гоняться за ней по дому.

— Стоять, - одергиваю вредного ребёнка ровным, но не терпящим возражений тоном.

Костик на противоположном конце стола замирает, вжимается в стул. Слышно только, как его вилка тихо стучит по тарелке. Люда заметно ерзает, чувствуя неловкость, но мудро не вмешивается. Умная женщина.

— Что? - Лиза хмуро оборачивается. - Заставишь меня есть? Это насилие.

Устало вздыхаю, слыша в ее словах тон матери. И ситуация дурацкая. Мы развелись, но Яна стала посторонним человеком только для меня, и давить на ребёнка тут я не имею права, и как-то принижать маму в ее глазах. А с другой стороны, мне нужно выкорчевать из ее юной головки некоторые неверные установки, которые однажды сделают ее несчастной.

— Иди, - решаю пока отпустить ребёнка. - Мы позже поговорим.

Лиза фыркает и удаляется в спальню, в которой она устроилась. Костик, воспользовавшись паузой, быстренько доедает все, что было на тарелке, бросает «спасибо» и тоже ретируется. Мы остаемся с Людмилой одни.

— Извини, - говорю я, глядя прямо на нее. Я расстроен от того, что ей пришлось это выслушать.

— Всё хорошо, - она отмахивается, но в глазах тоже читается некоторая растерянность и неловкость. - Я понимаю, почему она такая колючая.

Кроша машинально протягивает руку через стол и накрывает мою. Ее прикосновение теплое и успокаивающее, но почти сразу же она пытается убрать руку, будто испугавшись своей смелости. Я успеваю перехватить ее ладонь и сжимаю сам, нежно, но так, чтобы она не вырвалась.