Книга ( Не ) Новый сосед на мою голову, страница 37 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

— Лизкины эмоции швыряет из стороны в сторону, как на американских горках, - объясняю я. - Взрослеет, меняется, гормоны. И ещё наш развод с Яной дался дочери непросто. Я ее не оправдываю. Поговорю обязательно.

— Ты же помнишь, что у меня сын - ее ровесник, - усмехается Люда. - Поверь, я все знаю о гормонах в этом возрасте, и я всё же тоже девочка, хоть и в прошлом.

— Не говори ерунды, - улыбаюсь, все ещё не отпуская ее руку. - Ты всегда девочка. Красивая. Озорная.

— Прекрати, Чибис! - она заливается смехом, и этот звук наполняет кухню таким светом, что вся неловкость моментально испаряется.

— Я правду говорю, между прочим.

— Ну конечно, - Люда закатывает глаза, а ее щеки пылают румянцем.

Мы заканчиваем обед на этой позитивной ноте. Я помогаю ей убрать со стола, наши руки постоянно ненароком соприкасаются, и каждый раз по позвоночнику пробегает легкая искра.

Домыв посуду, иду в комнату дочери. Стучу в дверь, а в ответ тишина. Стучу ещё раз.

— Заходи, - недовольно отзывается ребёнок.

Вхожу. Она сидит на кровати, уткнувшись в телефон.

— Поговорим? - спрашиваю, присаживаясь на покрывало рядом с ней. Провожу ладонью по волосам, уворачивается и косится на меня исподлобья.

— Что тебе от меня нужно? - снова упирается взглядом в телефон.

— Мне нужна моя умная, добрая дочь. Ты не видела ее случайно?

Лиза фыркает как маленький котенок, но телефон всё же опускает.

— Пап, она тебе не пара, - теперь дочь смотрит прямо мне в глаза, ревниво и расстроенно.

— Это почему же? - сохраняю серьёзность, чтобы показать ей, что воспринимаю ее как взрослую.

— Она… - Лиза подбирает слова, опуская имя Люды в разговоре. - Другая. И она готовит какую-то вредную еду. И ты меняешься.

— Люди меняются, Лизок. Это называется жизнь. Но я ведь все равно остаюсь твоим отцом, и я очень тебя люблю, - щелкаю ее по носу, глядя, как в глазках появляется немного тепла. - А что касается еды. Мне нравится, как Люда готовит. Ее еда дарит мне очень приятные эмоции, напоминает о моем детстве, о доме, об уюте. О чем-то простом и нормальном, а не выверенном по граммам, словно в лаборатории.

— Мама говорила, что это правильно, - в голосе дочери прорывается обида.

— Я не оспариваю мнение твоей мамы, но то, что было правильно для нее, необязательно должно быть правильно для меня. И для тебя. Я не заставляю тебя есть то, что ты не хочешь, но я требую уважения к человеку, который проявил к нам доброту. И я прошу твоего понимания. Твой папа много и тяжело работает, занимается спортом. Малыш, мне нужно мясо и что-то существеннее салатов и тофу.

— Она тебе нравится? - тихо спрашивает Лиза, и в ее глазах теперь читается настоящий, детский страх.

— Да, - отвечаю честно. - Люда мне нравится. Но это не значит, что ты стала для меня менее важной. Ты моя дочь, и это навсегда. Я люблю тебя больше всего на свете, - напоминаю ей ещё раз. - В моем вот таком, - развожу руки в стороны и улыбаюсь, - большом сердце хватит места и для тебя, и для новых чувств.

Она молча смотрит в окно, на темнеющие горы.

— Мне просто… я скучаю по маме, - шмыгает носом. - Иногда. И когда появляется кто-то другой, кажется, что ты про нее забываешь.

Я подсаживаюсь ближе и обнимаю дочку.

— Я никогда не забуду те годы, что мы были семьей. Жизнь - такая сложная штука, Лизок. И теперь все иначе, все изменилось. Так случается. Нам с тобой нужно идти вперед, как и твоей маме. Она обязательно будет счастлива. А мне будет в миллион раз легче, если ты будешь идти рядом, а не тащить меня назад. Мы ведь с тобой всегда были командой. Мне кажется, ничего не изменилось. Или я ошибаюсь?