Книга Семья брата. Мой персональный ад, страница 46 – Анна Бигси

— Ты серьезно? — Илона меняется в лице и расплывается в хищной ухмылке.

— Вполне.

— Ты думаешь, я блефую?

Надо же, даже мысли читать научилась.

— Хочу исключить эту вероятность, прежде чем принять окончательное решение, — констатирую я.

— Неужели ты совсем меня не знаешь? — Она сокрушенно качает головой. — Разве полезла бы я в такую авантюру, не просчитав все возможные оплошности и не имея твердой опоры под ногами?

Тут Илона, безусловно, права. Она отличный специалист в своей области и ни разу меня не подводила. Но «беременность» не проект, и она в нем участвует как женщина, а не как профессионал. Или я чего-то не понимаю? Или понимаю, но как-то не так?

— Да я вообще не знаю, зачем ты все это устроила, — хмыкаю и неопределенно пожимаю плечами.

— Потому что люблю тебя.

— А я тебя нет, — честно и искренне. Без каких-либо надежд на счастливое будущее.

Подхожу к столу и делаю парочку глотков. Кофе уже остыл и стал безобразным на вкус. Морщусь неприятно и отодвигаю чашку в сторону.

— Ты никого не любишь. — Илона зло цедит сквозь зубы. — Просто не способен любить.

— В этом мы с тобой очень похожи, не так ли? — усмехаюсь я, прекрасно зная, что попал в самую точку.

— Ну раз тебе будет так спокойнее, — холодно сообщает мне она, — поедем к твоему профессору.

— Вот и славно, — смотрю на часы, прикидывая, сколько времени займет дорога. — Через два часа жду тебя в машине.

— Хорошо. До скорого, — разворачивается, распрямляет плечи и идет к двери.

Провожаю ее взглядом и падаю в кресло. Да что ж такое-то? Зачем ей все это надо? Неужели ради денег? Другой версии у меня, в принципе, нет. Очень надеюсь, что Вершинский прольет свет на эту историю. Даст хоть мельчайшую наводку, где искать правду.

* * *

Илона лежит на кушетке, а профессор в очках с толстыми диоптриями водит по ее оголенному животу датчиком и смотрит в монитор. Наблюдаю за его действиями, но как-то отстраненно. Не чувствую ни трепета, ни волнения. Пустота и тишина внутри. А ведь там, на экране, может быть мой сын.

— Ну, здесь все предельно ясно, — сухо констатирует Вершинский и протягивает Илоне салфетки.

— Что конкретно? — хмурюсь я. Мне-то не ясно.

— Маточная беременность. Срок четыре-пять недель, — оборачивается он ко мне и скупо улыбается. — Поздравляю.

Зажимаю переносицу двумя пальцами и пытаюсь вспомнить, что было месяц назад, но все как-то расплывчато. Да, конечно, мы с Илоной занимались сексом. Не раз и даже не два. Но каждый был защищенным. Как, черт возьми, могла получиться беременность?

— А точнее можно?

— Игнат, — укоризненно одергивает меня Илона, но я продолжаю смотреть на врача, ожидая ответа.

— Молодой человек, вы в своем уме? — хмыкает Петр Петрович. — Каждый организм развивается индивидуально, я могу лишь по параметрам сказать примерный срок зачатия. Срок беременности - четыре-пять акушерских недель, значит, приблизительно две-три календарные недели назад вы зачали этого младенца.

Уже хоть что-то. И вот это «что-то» крайне интересно… Но надо все хорошо обдумать и взвесить, прежде чем делать выводы.

— Спасибо. С ребенком все в порядке?

— Отклонений я не вижу. Все в пределах нормы.

Ну и славно. Отхожу от кушетки к окну. Засовываю руки в карманы и смотрю вдаль. Илона делает из меня идиота. Это однозначно. Но как филигранно у нее это получается. Можно только позавидовать такой находчивости. Но я все равно выведу ее на чистую воду.