Книга Семья брата. Мой персональный ад, страница 47 – Анна Бигси

— Фото, я так понимаю, не нужно? — доносится до меня голос профессора.

— Отчего же, — недовольно фыркает Илона. — Очень даже нужно.

По цокоту каблуков за спиной догадываюсь, что она идет ко мне, и медленно оборачиваюсь.

— Ну что? Убедился? — Ее ноздри раздраженно раздуваются. — Доволен теперь?

— Более чем, — усмехаюсь я. Главное, пошатнуть уверенность Илоны, а дальше ждать, где она проколется. Невозможно просчитать все на сто процентов. Всегда остается место для форс-мажоров.

— Жду в машине. — Она снисходительно закатывает глаза, всовывает мне в руки бумажную фотографию с УЗИ и идет к двери.

Зачем она мне? Все равно ничего не понятно. Да и не сентиментальный я. Сминаю картинку в ладони и кидаю в мусорку.

— Что-то еще? — Профессор проходит за свой стол, присаживается в кресло и безразлично смотрит на меня.

— Скажите, а когда можно сделать тест-ДНК?

— Сомневаетесь в отцовстве? — хмыкает он со знанием дела.

— Очень, — с готовностью киваю.

Ну не верю я в залет. Да и Илона далеко не дура, чтобы так облажаться. Это явно спланированный акт. Но пока нет доказательств, остается вероятность, что я все придумал, лишь бы не жениться. Черт. Такая вероятность тоже остается. Как бы ни хотелось это признавать.

— С десятой недели уже можно, — усмехается Вершинский и оборачивается к календарю. — Месяца через полтора приходите, чтобы наверняка.

— Хорошо. Спасибо, — пожимаю ему руку.

— Да не за что, как оказалось.

Спускаюсь на улицу и иду на парковку. Илона стоит, оперевшись ягодицами на машину, и нервно курит. Охренела? Стремительно иду к ней. Выхватываю сигарету и отбрасываю в сторону. Илона вздрагивает от неожиданности и торопливо вытирает щеки от слез. Этого еще не хватало для полного счастья.

— Ты что творишь? — рявкаю на нее, едва сдерживаясь, чтобы не отвесить смачного леща. Где мозг у этой женщины?

— Хватит на меня орать, — всхлипывает Илона и отворачивается. Надо, наверное, как-то успокоить. Что-то я прямо растерялся. Никогда не видел ее слез, да и вообще думал, она не умеет плакать. Видимо, ошибся… Или все это искусная игра?

— Не делай дичи, и орать не буду, — выдыхаю, но так и не решаюсь прикоснуться. Не могу себя заставить. — Ты же беременна.

— Тебе какая разница? — обиженно бормочет она. — Ты все равно не хочешь этого ребенка.

А вот сейчас я, видимо, должен начать все отрицать, да? Извини, но нет. Фокус не удался, факир был пьян.

— То, что я не хочу от тебя ребенка, вовсе не значит, что его не будет, — сухо констатирую я. — Поэтому будь добра, перестань его травить.

— Какой ты жестокий, — упрекает меня, а я лишь усмехаюсь. Не верю ей. Ни единому слову.

— Зато честный, — пожимаю плечами и открываю дверь со стороны водителя. — Садись в машину.

Опускаюсь на кресло и завожу двигатель. Илона не спорит и присаживается на пассажирское место.

— Салфетки в бардачке, — примирительно напоминаю я.

— Я знаю, — огрызается она. — Поехали уже.

— Куда?

— Меня домой. Неважно себя чувствую.

Никак не комментирую и выруливаю со стоянки. Едем молча. Да и не о чем нам больше говорить. Мы и так никогда не были особо близки, а теперь вообще стали непримиримыми врагами. Идиотизм какой-то.

Телефон призывно вибрирует в кармане. Смотрю на дисплей — Ярослава. Неожиданно. Скашиваю глаза на Илону, при ней разговаривать как-то совсем не хочется. Но она смотрит в окно и старательно делает вид, что не обращает на меня внимания.