Книга Ягодка для двух мажоров, страница 12 – Тома Глуб

— Серый, — он жмет мне руку. — А это Толян, Витек, Леха.

И как-то само собой выходит легко. Они расспрашивают про город без зависти, скорее с любопытством — как про другую планету. Рома моментально находит общий язык, рассказывает про баскетбол, Серый оказывается фанатом, и через пять минут они уже спорят про какой-то матч так, будто знакомы лет десять.

Потом подтягиваются девчонки — Машины подружки, Оля с Настей, звонкие, смешливые, тут же берут пацанов в оборот. Образовывается компания — настоящая, теплая, шумная. Та, какой у меня, кажется, никогда и не было. У меня были «связи». «Полезные знакомства». А вот так, чтоб просто погудеть и пообщаться на простые темы… никогда.

Мы танцуем.

Точнее, танцуют все, а я сначала стою у стены и наблюдаю. За Ромой, который уже отжигает в центре круга так, что местные одобрительно гогочут. За девчонками. За Машей — как она смеется, запрокинув голову, как кружится и танцует, привлекая внимание к себе… мое и Ромы так точно.

Кто-то, кажется, Толян, притаскивает откуда-то пузатую бутыль домашнего вина. Темного такого, насыщенного.

— За знакомство! — провозглашает он.

И вино идет по кругу, из горла, по-простому. Сладкое, терпкое, чуть теплое. Я делаю глоток, передаю Маше, наши пальцы соприкасаются на бутылке — и она вздрагивает.

И вот тут я уже не выдерживаю. Отлепляюсь от стены, ловлю ее за руку и затягиваю танцевать уже со мной.

— Я не танцую с городскими, — смеется она, но руку не отнимает.

— А ты попробуй.

И мы танцуем. Близко. Слишком близко для первого вечера. Рома пристраивается с другой стороны, и на секунду между нами тремя проскакивает что-то — горячее, опасное, без слов. Маша между нами, румяная, хмельная, счастливая, и я думаю: вот оно. Вот ради этого, кажется, и стоило вляпаться в ту аварию…

Хорошо…

Так хорошо, что я даже забываюсь.

— Машка!

Голос резкий, чужой, перекрывает музыку.

Я чувствую, как она напрягается раньше, чем оборачивается. От дверей идет другая компания — парни и девки, лица недобрые, и впереди девица с поджатыми губами, а рядом с ней — высокий, жилистый парень, со злыми глазами.

— О, гляньте, — цедит он, надвигаясь. — Машка-то наша как разоделась. Перед кем это, а? Перед фраерами городскими?

— Иди мимо, Костян, — голос у Маши ровный, но я слышу — дрожит.

— А то что? — он подходит вплотную, девка за ним ухмыляется. — Вырядилась тут, шлендра, как…

Договорить он не успевает.

Потому что я уже между ними. И Рома — с другой стороны, плечом к плечу к мне, мгновенно, без слов, как всегда.

— Еще слово, — тихо говорю я, и сам не узнаю свой голос, — и ты его проглотишь вместе с зубами.

Костян переводит на меня взгляд. Кривится.

— О, заступнички. Городские, — он толкает меня в грудь ладонью. — А ну отвали, пока…

Я не дослушиваю.

И, кажется, в этой богом забытой деревне меня все-таки ждет еще одна драка.

Маша

Все происходит быстро.

Костян толкает Глеба в грудь — и в ту же секунду понимает, что зря. Глеб не отлетает, как Костян, видимо, рассчитывал. Глеб делает короткий шаг в сторону, перехватывает его руку и одним движением разворачивает так, что Костян влетает плечом в стену. Глухой удар, сыпется штукатурка.

— Я предупреждал, — спокойно говорит Глеб.

И тут начинается…

Костяновы дружки кидаются разом, трое. Рома встречает первого — ныряет под замах и бьет коротко, снизу, под ребра, так что парень складывается пополам и хрипит. Второго перехватывает Серый — местный Серый, который, оказывается, без раздумий встал на сторону городских. Третий летит на Глеба, но Глеб уже снова собранный, холодный, страшно спокойный, и уходит от удара так легко, будто всю жизнь только этим и занимался.