Книга Осень со вкусом кофе. Коллекция уютных историй, страница 20 – Софья Ролдугина

— В самый раз, – довольно усмехнулся отец. – Жара-то надоела. А ты что сказать хотел? Что там с посетительницей?

— Да уже забыл, – уклончиво откликнулся Март. – Ерунда. Ничего важного. Хорошей вам прогулки.

Визитку он выкинул в урну у дверей.

Его душила глупая, иррациональная обида. Не на судьбу даже – на себя.

«Не успел».

Мечта, и без того дурацкая, в один миг стала невыполнимой.

Рутина была как прогулка по волнам в непогоду – то навевала сонливость, то укачивала до тошноты.

Солнце показывалось на считаные минуты и снова пряталось за тучами – зыбкий свет и вязкий сумрак, полоса за полосой. Сильно похолодало. Ветер стал крепчать. Кофейня почти опустела: ушла репетиторша, напоследок ещё раз многословно извинившись за разбитый френч-пресс; разбежались её ученицы, так ничего и не заказав… Март выполнял работу механически, словно заводная кукла.

Радио бубнило, что следует опасаться резких порывов и избегать ненадёжных конструкций.

«Моя жизнь – сплошная ненадёжная конструкция, – думал он. – Один внезапный порыв – и всё рушится».

После очередного заказа – чёрный кофе с кардамоном и ломтиком лимона, сделать погорячее, сахар отдельно – накатила такая оглушительная, опустошающая тоска, что дышать в зале стало нечем. Март сделал себе эспрессо в крошечной чашке, поставил на кассу табличку «технический перерыв» и выскользнул из «Маяка» через заднюю дверь, которая выходила на запущенный дворик под сенью разлапистого каштана.

Тут было совсем тихо. У калитки стояли мусорные баки; вдоль забора беспорядочно разрослись печальные осенние астры – мелкие лиловые соцветия с жёлтой сердцевиной, резные листья, резкий лекарственный запах. В щель между домами виднелось далёкое море, выстывшее, скорее серое, чем синее.

Низко висели свинцовые тучи, и лишь у горизонта сияла лазоревая полоса.

Ветер дул настырный, ледяной, пробирая до самого нутра.

«Вот бы меня унесло», – подумалось вдруг.

— А хорошая погодка. Бодрит.

Услышав низкий мужской голос прямо над ухом, Март вздрогнул.

У дверей, подперев могучими плечами косяк, стоял человек, которому никак не полагалось здесь находиться, с какой стороны ни посмотри, – старик, совершенно седой, горбоносый, ростом под два метра. Брови у него были кустистые, точь-в-точь как в фильмах, где мудрый отшельник наставляет бойца перед сражением, а взгляд – суровый, орлиный. В первую секунду Март даже стушевался, но потом вспомнил, где видел этого мужчину.

«Кофе с кардамоном, сахар отдельно».

— Тут служебная зона, – вслух произнёс он, стараясь, чтобы это прозвучало вежливо, а не раздражённо. – Вернитесь, пожалуйста, в зал. Я, э-эм, здесь закончу и тоже приду.

— Чего ты здесь закончишь? Страдать по-бабьи? – мрачно спросил старик. – Надо жить эту жизнь, а не рассусоливать.

— А что, женщины как-то иначе страдают, по-особенному? – не удержался Март. И тут же пожалел об этом, напомнив самому себе, что репутация для кофейни – это всё. – Простите, я…

— Да прав ты, прав, – отмахнулся от него мужчина и шумно отхлебнул из своей кружки. – К бабам я несправедлив, что уж… А у мамки твоей светлая голова, может, светлей, чем у Тишки… у отца, – добавил он, отворачиваясь.

И Март наконец вспомнил его по-настоящему.

«Это же дедов приятель».

Давным-давно, когда «Маяк» только открылся, он частенько заглядывал днём. Брал кофе с ломтиком лимона и подолгу торчал у стойки этакой каланчой. И был тогда ещё не седым как лунь, а жгучим брюнетом, мрачным и загорелым, как пират. Март, собственно, и считал его пиратом – и косился украдкой, пока возился с игрушками, сидя за столиком в дальнем углу.