Книга Осень со вкусом кофе. Коллекция уютных историй, страница 75 – Софья Ролдугина

— Как было – уже не станет, – сразу предупредил Аслан, прощупав края разреза.

Девчонка вздохнула:

— Да ясно, дедуль. Блин, лучше бы меня порезали, на мне хотя бы зажило!

Аслана аж ознобом пробрало.

— Никогда такого не говори! – рявкнул он и стукнул ладонью по прилавку. – Нет такой вещи, чтоб была дороже и важнее живого человека!

Другой бы от гневного рыка шарахнулся в сторону. Но девчонка только вздохнула опять, теперь уже виновато:

— Ну это да. Но я не всерьёз. Просто обидно. Дедуль, починишь? – повторила она и уставилась снизу вверх, облокотившись на прилавок.

Глаза, густо подведённые чёрным, казались огромными и очень грустными.

— Латку поставлю, – буркнул Аслан, отворачиваясь. – Хотя по нашей жаре летом она может и отойти, тут ничего не попишешь. Ждать будешь или оставишь до завтра?

Она задумалась.

— Подожду, наверное. Я, эм-м, – замялась она. И понизила голос: – Не хочу бабуле рассказывать, что у меня украли сумку. И испортили.

— Ругать будет? – вскинул брови Аслан.

— Не, расстроится, – качнула головой девчонка. – Бабуля всю жизнь боролась с преступностью, но, выходит, так и не искоренила. Так что лучше прямо сейчас почините, если можно. Пусть даже не очень надёжно, главное, чтобы в глаза не бросалось. Поставлю её дома, а ходить буду с чем-то попроще.

«Бабуля, значит, – удивился Аслан. – Интересные дела».

Он знавал одну женщину, которая «боролась с преступностью», верней, годами возглавляла здешнее отделение милиции. И был ей, как и многие другие, обязан… Но на неё девчонка эта не походила нисколько – мелкая, тощая. А Клара Голдина ростом Аслану уступала совсем немного – и, скажем, на спор погнуть шило пальцами ей было не сложней, чем ему.

— Тогда присядь пока на лавку и подожди.

Девчонка уточнила, сколько будет стоить работа, и действительно отошла ненадолго в сторону, чтобы созвониться с кем-то. Но быстро вернулась – и, снова облокотившись на прилавок, стала наблюдать за работой. Аслана подобное не смущало; он привык сидеть в мастерской, как на витрине в магазине… Чего он не ожидал, так это вопроса:

— Дедуль, а латка – это заплатка, да?

Он нахмурился; ему не нравилось, когда его отвлекали от дела разговорами.

— Вроде того. Кожу нельзя зашить или застрочить: шов будет видно, да и грубо выйдет. Нужно взять латку и подклеить изнутри, с оборота. Тоже не шибко надёжно, но лучше, чем ничего. Для надёжности можно сверху «жидкой кожей» помазать, но она застывает долго, а ты, вишь, торопишься.

— А-а-а, – протянула девчонка как заворожённая, наблюдая за тем, как он вырезает лоскут из кожи. Помолчала немного, а потом снова спросила: – А что ты сейчас делаешь?

Если бы Аслан хоть на секунду заподозрил, что она пристаёт от скуки, то осадил бы её. Но девчонке, кажется, было по-настоящему интересно; она следила за движениями инструмента не отрываясь.

— Срезаю край, чтоб был потоньше. Иначе латка будет прощупываться. А так она словно бы сходит на нет.

— А что это за штука? Похоже на нож для пиццы.

— Шерфовальный нож. Но срезать край и обычным можно, и канцелярским, было бы умение… а иногда сподручнее взять бевеллер. Вот такой, – указал он на инструмент.

У неё аж глаза вспыхнули.

— Ух ты! Прикольно! Вон там, на стене, тоже бевеллер висит? Дедуль, у тебя как будто выставка! Нет, музей!