Книга Осень со вкусом кофе. Коллекция уютных историй, страница 77 – Софья Ролдугина

Аслан готов был поклясться, что пришла девчонка одна и никто её не караулил. Но спорить не стал. Вместо этого зачем-то стал рассказывать про то, как надо ухаживать за кожаной сумкой, но Ева, озадаченная исчезновением своего спутника, не то деда, не то дядьки, слушала невнимательно.

«И чего я навязываюсь».

Он устыдился и замолк.

Когда Ева, расплатившись за ремонт, убежала, то стало… нет, не тоскливо даже, а зябко, словно ледяной ветер с моря вдруг усилился. Собственная мастерская показалась неуютной. Впервые за долгое время Аслан с необыкновенной остротой осознал, что ему даже некому рассказать о том, какая славная девчонка к нему заглянула. Только если той рыжей вдовице, Александре, – и то если она согласится слушать после всего, что он ей наговорил, а не пошлёт куда подальше.

Например, мириться с Данькой.

«Хоть бы кто заглянул».

Но на бульваре, как назло, было пустынно. Невыполненных заказов тоже не осталось. Аслан выкрутил радио погромче и начал прибираться на столе, краем уха вслушиваясь в бормотание:

«…Самый мощный шторм за последние двадцать лет. Он уже получил имя – „Агата“ – и постепенно приближается к побережью. Ночью похолодает на десять градусов. По прогнозам специалистов, шторм начнётся в шесть утра и продлится примерно сутки. Избегайте ненадёжных конструкций, не паркуйте машины под деревьями и берегите своих близких».

Сапожное шило вывернулось из пальцев и покатилось по полу.

«Берегите близких, как же».

— Прогуляюсь, что ли, – пробормотал Аслан. – Закроюсь на обед… Или за кофе схожу, гляну, как там «Маяк» поживает.

Сказано – сделано.

Вообще-то раньше он часто заглядывал в кофейню на холме. И даже не потому, что «Маяк» открыл его друг – тот самый весёлый портной Глеб, который решил исполнить свою детскую мечту, как только скопил достаточно денег. Просто только там умели варить кофе, как у него дома, – чёрный, с кардамоном и ломтиком лимона.

Собственно, Глеба с женой он сам этому рецепту и научил.

«Эх, всех друзей я пережил, – пронеслась тоскливая мысль. – И за что мне это?»

Глеб умер давно. Слишком, слишком рано… Потом, когда дело перешло к его непутёвому сыну, Аслан стал заглядывать реже – и лишь для того, чтоб уважить память покойного товарища. В сыром приморском климате кофейня быстро дряхлела. Отслаивалась краска на стенах, постепенно приходила в негодность техника… И окрестные жители, и туристы всё реже заглядывали в «Маяк», предпочитая более модные заведения, где подавали чудовищно сладкие напитки с пышной молочной пеной и невообразимыми сиропами. А потом случилась эпидемия; кофейню пришлось на время закрыть, и, пока она не работала, за неё крепко взялся Глебов внук – смазливый кудрявый парень, которого в детстве частенько путали с девчонкой и безжалостно дразнили.

Хозяином он оказался рукастым.

Зал отремонтировал и украсил – сам, в одиночку, затем перетянул мебель, заказал новую технику, обновил рецепты… и вернул в меню тот самый кофе, с кардамоном и лимоном. И Аслан стал снова заглядывать чаще – нет, не потому, что соскучился по любимому напитку. Просто приятно было видеть, что дело, которым его покойный ныне друг так горел, снова в надёжных руках.

«Хоть что-то, – пронеслось в голове, – поменялось к лучшему».

Олька-фантазёрка и про «Маяк» тоже рассказывала завиральную байку, но клялась, что не сама придумала её, а услышала от кого-то.