Книга В сети с мажором, страница 75 – Маша Демина

Распахиваю рот, но ни вдохнуть, ни выдохнуть не могу.

Боль, острая, разрывающая вспарывает грудную клетку. Нет, нет, нет… Как это бросил? Как это не писать? Не звонить?

Я спотыкаюсь о собственные ноги, меня ведет, и я хвастаюсь за стену в секунде от того, чтобы рухнуть, медленно сползаю по ней на пол, задыхаясь от осознания ее слов. Нет, не правда, он не мог…

— Это ты, да? — шепчу надломленно.

— Что я?

— Ты что-то написала ему, да? Ну точно, специально, ты прочитала нашу переписку и решила, что знаешь, как лучше? — Меня несет, и я не контролирую больше ничего. — Ты в сговоре с моим отцом, да? Господи, ну конечно! Как я не подумала…

— Ник! Ты дура⁈ Я ничего лишнего не читала и не писала ему!

— Я не верю, ясно! У нас все было хорошо! Он не мог! Это ты… ты… не хочу больше слышать тебя!

Скидываю, бросаю телефон на плитку и подтягиваю колени к груди, прижимаясь к ним лбом, закусываю дрожащие губы. Раскачиваюсь из стороны в сторону. Вою. Я даже слез не чувствую. Но захлебываюсь ими. Больно, очень больно. Но это же не правда? А как проверить⁈ Ты же обещал, Гад! Я тебе верю! А им нет!

Ненавижу! Ненавижу их всех! Отца! Голицыных! Полину! Все против меня…

Я плачу, плачу и плачу, пока во мне не остается сил. Но боль никуда не уходит. Она будто притупляется, но я чувствую ее. Хочется вырвать, а никак. Кое-как подползаю к телефону. Отключаю его. Прячу.

Как в тумане добираюсь до кровати и снова плачу. Откуда столько воды во мне? Засыпаю и как в бреду слышу, что кто-то заходит в комнату, по запаху духов узнаю маму, она что-то говорит мне, гладит по волосам, а я не слышу, выходит, мне все равно, и я не реагирую. В следующий раз из сна меня вырывает бренчание посуды. И хриплый голос Полкаши:

— Нужно покушать, дочка. Не стоит оно того.

И он прав. Ничто в этом мире ничего не стоит.

— Я попозже, — хрипло отвечаю, и мой старичок тихо выходит из комнаты. До носа долетает аромат жаркого, но меня тошнит от него, не хочу.

И я снова впадаю в летаргический сон. Мне снится всякое и все плохое, Гад снится, и Полина, их переписка и всякие пошлости, а потом я вижу их вместе и подрываюсь от этого сна, как от удара током.

Судорожно сглатываю. Трогаю дрожащими пальцами горло. Я вся мокрая. Сижу и смотрю в одну точку, прокручивая кадры из отвратительного сна.

Нет! Я хочу посмотреть ему в глаза! Пусть лично мне скажет, что все!

Заставляю себя сесть, из-за голодовки слабость ужасная, и я сижу пару минут, чтобы прошло головокружение и приступ тошноты. Только потом встаю и достаю из заначки телефон и запираюсь в туалете. Оседаю по стеночке. Стоять тяжело. Нужно сегодня поесть, иначе у меня не хватит сил осуществить свой план.

Включаю телефон. Последнее деление зарядки. Вот так решается моя судьба. И если телефон сядет и я не дозвонюсь, я приму это.

По памяти набираю номер, прижимаю телефон к уху, чувствуя, как сердцебиение ускоряется от первого гудка. А когда они обрываются, сердце ухает вниз.

— Неожиданно, — раздается ироничный голос Ильяса. — Чем могу помочь, милашка?

Прикрываю глаза и медленно, будто пьяная, облизываю сухие губы.

— Хочу увидеть твоего брата.